Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

 — Гестия раскрыла ладонь, и огонь в костре затрещал сильнее.

Языки пламени взметнулись вверх метров на десять. Жар ударил мне в лицо, но огонь тут же вернулся в прежнее состояние.

— Не всякое могущество так эффектно. — Богиня посмотрела на меня. — Иногда труднее всего освоить искусство уступать. Ты мне веришь?

— Угу, — пробурчал я.

Я на что угодно был согласен, лишь бы она больше не демонстрировала тут свое умение управлять огнем.

Богиня улыбнулась."

"— Ты хороший герой, Перси Джексон. Не слишком гордый. Мне такие нравятся. Но тебе нужно многому научиться. Когда Дионис стал богом, я уступила ему мой трон. Это был единственный способ избежать гражданской войны между богами.

— Это нарушило соотношение сил в совете, — вспомнил я. — Там неожиданно оказалось семь парней и пять девушек.

— Это было наилучшим выходом из положения, но не идеальным. Теперь я хранительница очага. Я потихоньку отхожу на второй план. Никто больше не будет писать эпических поэм о Гестии. Большинство полубогов даже не останавливаются, чтобы поговорить со мной. Но это не имеет значения. Я поддерживаю мир. Когда нужно — я уступаю. Ты на это способен?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Возможно, пока не понимаешь. — Богиня внимательно посмотрела на меня. — Но скоро поймешь. Вы продолжите то, что начали?

— Так ты для этого здесь — чтобы отговорить меня?

Гестия покачала головой.

— Я здесь, потому что, когда все остальные средства будут исчерпаны, когда все остальные могущественные боги отправятся сражаться, останусь только я. Дом. Очаг. Я — последний олимпиец. Принимая свое окончательное решение, ты должен вспомнить обо мне.

Мне не понравилось, как она это сказала — «окончательное».

Я посмотрел на Нико, потом снова заглянул в излучающие тепло глаза Гестии.

— Я должен продолжить начатое, моя госпожа. Я должен остановить Луку… я имею в виду Кроноса.

— Хорошо, — кивнула Гестия. — Вряд ли я чем-то смогу помочь тебе… только тем, что уже сказала. Но поскольку ты принес мне жертву, я могу вернуть тебя к твоему собственному очагу. Мы еще встретимся, Перси. На Олимпе.

Эти ее слова прозвучали зловеще, словно грядущая встреча не сулила нам никакой радости.

Богиня взмахнула рукой — и все исчезло.

И вдруг я оказался дома. Мы с Нико сидели на диване в квартире моей матери в Верхнем Ист-Сайде. Это была хорошая новость. Плохая состояла в том, что остальную часть гостиной занимала Миссис О’Лири.

Из спальни донесся приглушенный крик, потом я услышал голос Пола:

— Кто это тут поставил в дверях шерстяную стену?

— Перси? — услышал я голос матери. — Ты здесь? Ты здоров?

— Я здесь! — прокричал я в ответ.

— ГАВ! — Миссис О’Лири попыталась повернуться, чтобы увидеть мою мать, при этом она сбросила со стены все фотографии.