Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Глаз! — потребовала Тревога. — Дай сюда!

Она со всего размаху ударила свою сестру по спине. Раздалось омерзительное хлюпанье, что-то выскочило. Дрожь принялась шарить по машине, стараясь схватить это, но ей удалось только коснуться его тыльной стороной ладони. Слизистый зеленый шар перелетел через ее плечо на заднее сиденье и плюхнулся прямо мне на колени.

Я подпрыгнул так, что ударился головой о потолок, а глазное яблоко скатилось на пол.

— Мы ничего не видим, — хором возопили сестры.

— Отдай мне глаз! — простонала Тревога.

— Отдай ей глаз! — вскрикнула Аннабет.

— У меня его нет! — ответил я.

— Вон он, у тебя под ногой, — указала Аннабет. — Смотри не наступи! Подними его!

— И пальцем не притронусь!

Такси тяжело, с жутким скрипом проехалось вдоль ограждения. Машину затрясло, ее окутали клубы серого дыма, будто она вот-вот взорвется от напряжения.

— Меня сейчас вытошнит, — предупредил Тайсон.

— Аннабет, — завопил я, — дай Тайсону свой рюкзак!

— Ты что, спятил? Верни глаз!

Тревога вывернула баранку, и такси оторвалось от ограждения. Мы пронеслись по Бруклинскому мосту быстрее, чем любое человеческое такси. Седые сестры вопили, орали и истошно выпрашивали друг у друга глаз.

Наконец я постарался взять себя в руки. Отодрал кусок полосатой футболки, которая и так уже разваливалась, и, завернув в него глаз, поднял с пола.

— Хороший мальчик! — крикнула Дрожь, словно почуяла, что я держу в руках ее пропавшую гляделку. — А теперь отдай!

— Не отдам, — помотал головой я, — пока вы не объясните, про какое место, которое я ищу, вы говорили.

— Некогда! — крикнула Тревога. — Мы ускоряемся!

Я выглянул в окно. Действительно, деревья, машины и вообще вся местность слились в одну расплывчатую дымчатую полосу. Мы уже выехали из Бруклина, направляясь к центру Лонг-Айленда.

— Перси, — предупредила Аннабет, — без глаза они не смогут найти место, куда мы едем. Просто будем ехать быстрее и быстрее, пока мы не разобьемся вдребезги.

— Пусть сначала скажут, — ответил я, — не то я открою окно и брошу глаз в идущий навстречу транспорт.

— Нет! — простонали седые сестры. — Слишком опасно!

— Опускаю стекло!

— Погоди! — завопили седые сестры. — Тридцать, тридцать один, семьдесят пять, двенадцать!

Они проорали цифры, как квотербэк,[431] направляющий игру.

— Что это значит? — спросил я. — Какая-то бессмыслица.

— Тридцать, тридцать один, семьдесят пять, двенадцать! — простонала Ужас. — Это все, что мы можем тебе сказать. А теперь отдай глаз! Почти приехали.

Съехав с шоссе, мы продирались сквозь кустистую местность северного Лонг-Айленда. Я увидел впереди Холм полукровок с огромной сосной на вершине — дерево Талии, в котором хранилась жизненная сила павшей героини.