Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Всего их было трое, они тесно прижались друг к другу на переднем сиденье, жесткие волосы падали им на глаза, из рукавов черных как смоль платьев, сшитых из грубой ткани, торчали костлявые руки.

— Лонг-Айленд! Ха! — воскликнула та, что за рулем. — На метро туда не доберешься!

Она рванула с места так, что голова моя тяжело ударилась о подголовник сиденья. Записанный на пленку голос произнес:

— Привет! Это Ганимед, виночерпий Зевса, и когда я еду за вином для повелителя небес, то всегда крепко пристегиваюсь!

Я опустил взгляд и увидел вместо пристежного ремня массивную черную цепь. Я решил, что не стоит отчаиваться… пока.

Такси на полной скорости свернуло с Западного Бродвея, и седовласая дама, сидевшая посередине, скомандовала хриплым голосом:

— Смотри, куда едешь! Сворачивай налево!

— Мне бы твой глаз, Дрожь, я все разглядела бы! — пожаловалась наша водитель.

Минуточку! Как это — ей бы ее глаз?

Спросить было некогда, потому что дама-шофер едва увернулась от надвигавшегося грузовика, нас тряхануло, мы вылетели на тротуар и свернули в соседний квартал.

— Тревога! — сказала третья из сестричек. — Дай-ка мне монету девчонки. Хочу попробовать ее на зуб!

— Ты в прошлый раз пробовала, Ужас! — ответила наша шоферка, которую, должно быть, звали Тревога. — Теперь моя очередь!

— А вот и нет! — взвизгнула Ужас.

— Красный свет! — завопила Дрожь, сидевшая посередине.

— Тормози! — пронзительно взвыла Ужас.

Но вместо этого Тревога еще сильнее нажала на газ, вылетела на пешеходную часть и, сбив газетный лоток и скрипя покрышками, свернула снова. Что творилось у меня в желудке — описать невозможно.

— Простите, — промямлил я, — но… вы зрячая?

— Нет! — пронзительно крикнула сидевшая за баранкой Тревога.

— Нет! — вторя ей, возопила сидевшая посередине Дрожь.

— Конечно! — подтвердила прижатая к ветровому стеклу Ужас.

— Так они слепые?! — Я в изумлении уставился на Аннабет.

— Не совсем, — ответила она. — У них есть глаз.

— Один?

— Да.

— У каждой?

— Нет. Один на всех.

Сидевший рядом со мной Тайсон замычал и вцепился в спинку переднего сиденья.

— Что-то мне дурно…

— Понятно, — вздохнул я, потому что видел, как Тайсона укачивало в автобусе во время школьных экскурсий, прескверное, надо сказать, зрелище. — Пригнись, дружище. У кого-нибудь есть пакет для мусора или что-нибудь такое?

Старухи ссорились и не обращали на меня никакого внимания. Я посмотрел на Аннабет, из последних сил сохранявшую спокойствие, с выражением: «Зачем ты это сделала?»

— Такси седых сестер — самый быстрый способ добраться до лагеря, — отозвалась она.

— Тогда почему ты не вызвала его из Вирджинии?

— Этот район они не обслуживают, — сказала Аннабет как нечто само собой разумеющееся.