Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

 — Знаешь, мои парни многое повидали за время работы… Но то, что на них будет кидаться старушка… Стало неожиданностью!

— Ой, — испуганно ойкнула я, кажется, начиная понимать, о чем идет речь. — Ваши ребята ко мне домой ездили, да?

Я не знала, то ли смеяться мне, то ли плакать… а потом, не выдержав, всё-таки расхохоталась, прикрывая пылающие от стыда щеки ладошками.

— Тебе смешно, — укоризненно посмотрел на меня Кирилл, поднимаясь. — А бедные парни, кажется, хором бросили курить. Они ожидали кого угодно… но только не бодрую старушку с молотком.

— Она всё-таки поднялась? — тут я уже испугалась всерьез, поднимаясь следом за мужчиной на ноги.

— Не волнуйся, они отбились, и даже обошлось без жертв, — шагая по длинному коридору, в котором гулко разносилось эхо шагов. В столь поздний час, конечно же, все пациенты частной клиники уже и спали, как и большинство персонала. Бодрствовало только приемное отделение круглосуточного травмпункта, но нам не нужно было даже проходить мимо него — для всё той же конспирации, мы снова прошли через служебный вход, к тому же, в десять вечера.

А сейчас, после длительного приема у врача, так и вовсе, на улице уже стемнело. Вдохнув полной грудью прохладный, невероятно свежий после дождя воздух, я с сожалением забралась на переднее сидение огромного белого внедорожника, принадлежащего, как я поняла, самому Громову.

Никогда не думала, что это такое наслаждение — просто гулять… И насколько отчетливо ты понимаешь это, только когда лишаешься такой, казалось бы, малости.

— Моя соседка странная, — после того, как машина вырулила с парковки на темную, залитую водой улицу, попыталась объяснить я. — У нее есть любимое занятие: как только услышит какой-нибудь слишком громкий звук, тут же начинает лупить по батарее, причем даже не разобравшись, откуда он. Я однажды в пять утра подскочила от такого, а на следующий же вечер она заявилась с претензией, что у меня… ребенок по полу прыгал. В пять утра, ребенок, у меня, представляете?

— Лиза, мы уже больше месяца знакомы, а ты до сих пор постоянно сбиваешься на «вы», — мельком взглянув на меня, заметил мужчина, не отрываясь от вождения автомобиля. В голосе Громова уже давно не было укора — я постоянно сбивалась, он постоянно меня поправлял… со временем это стало уже привычкой.

Но для меня это до сих пор оставалось своеобразным способом сохранять дистанцию, от которой уже и так почти ничего не осталось.

— Больше не буду, — виновато покаялась я, пряча улыбку. И тут же вздохнула. — Не знаю, почему она именно ко мне прицепилась. Она приходит по любому поводу: вечером поскандалили соседи с ее этажа, она идет высказывать мне, что это у меня шумели. То у нее табачным дымом в ванной пахнет — так это я у себя курю.