Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Хотя может все дело в том, что я так и не осознала в полной мере всё, что происходит со мной, и насколько это опасно.

Нет, умом-то я всё понимала. Иногда даже чувствовала, как на меня волнами накатывает необъяснимый страх. Но такие моменты были редкостью. Чем лучше становилось мое физическое состояние, тем больше на работе пропадал Кирилл, и тем чаще появлялась Катя. Иногда она приходила не как медицинская сестра, а просто так, чтобы составить компанию. Мы действительно сдружились за это время.

А еще, как только голова перестала меня беспокоить, всё чаще и чаще стал появляться Араньев. За этот месяц я уже, наверное, подписала целую гору различных бумаг. Заявление, какие-то показания, договора и доверенности… причем я даже не всегда понимала, для чего это нужно!

Нет, разумеется, прежде чем что-то подписывать, я всегда интересовалась содержимым документов. И мне охотно и подробно объясняли и рассказывали, никогда не отказываясь, не игнорируя мою просьбу, и не пытаясь отделаться общими фразами. Проблема заключалась только в том, что моя глупая голова, как бы я не старалась, так и не сумела запомнить весь нескончаемый поток юридических терминов, щедро приправленных огромным количеством канцеляризмов! Они забывались ровно через две минуты после всех объяснений…

Наверное, это все-таки не мое. Но как бы то ни было, самое главное я все-таки уяснила: того, кто меня избил, уже задержали, предъявили обвинение сразу по нескольким статьям, и следствие идет полным ходом.

Казалось бы — живи да радуйся!

Да только не все так просто. Если с дачей показаний мужчины как-то разобрались, оформив протоколы на месте, не выходя из квартиры (как им это удалось, я в подробности не вникала), то личной поездки в суд было не избежать. А я на данный момент являлась единственным свидетелем…

И все равно, в суматохе дней, в окружении знакомых людей, даже при условии нахождения в четырех стенах, чувство страха я испытывала все меньше и меньше. Всё происходящее казалось какой-то игрой.

Юлька со Степкой, прожарившиеся на побережье Турции до цвета местного населения, звонили часто, тоже не особо печалясь вынужденному отъезду. А может, просто еще так и не осознали, что возвращаться им придется не в родной город, где им знакома каждая улица и каждый камень. Подруга заверяла меня, что все в порядке, что она не держит на меня зла, что самое главное, что я жива и здорова… Я ей верила — девушка всегда была легкой на подъем и грезила путешествиями, вечно ввязывалась в какие-то авантюры, а Степка ее всегда поддерживал.

И все равно, изнутри меня иногда съедали угрызения совести.