Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Но Рыж, чей возраст неумолимо приближался к тридцати, до сих пор в душе оставалась немного ребенком. Для него всегда была и останется трудным подростком, с которым их когда-то давно свела насмешница-судьба, проявив свое весьма извращенное чувство юмора. А ведь подростки, как известно, жуткие максималисты и собственники, и они очень неохотно соглашаются делить внимание своего любимого родственника с кем-то посторонним.

Приятно… и странно было осознавать, что она наконец-то выросла. Хоть и не до конца.

— Ты мне только одно скажи, родственник мой любимый… ты уверен, что Лиза — того? Ну, та самая?

— Рыж, я не хочу торопиться с выводами, — покачав бокал с коньяком в руке, мужчина неожиданно улыбнулся. Легко, и даже чуть мечтательно. — Но в последнее время я все чаще и чаще ловлю себя на мысли, что пока Лиза рядом, я не хочу никуда уезжать. Вообще.

— Ох ты ж ядрены покемоны… — шокировано выдохнула Анька, не сумев сдержать эмоций. — Что, вот прям так? Вот так серьезно??

— А что Рыж, что Рыж? Это же… это ж ваще!! — выпрямившись, будто кол проглотив, Солнцева, она же теперь Полонская, возбужденно заговорила, размахивая руками. — Счастье у всех разное, так? Например, от дикого счастья нашей неформалки питекантропа, социально не адаптированного, окружающих людей можно прятать в лечебницы для умалишенных — ну не выдерживает неокрепшая психика проявлений их лямура! Королева Ледяная вполне успешно сосуществует с Серым Кардиналом Верещагиным, Риш вполне сносно успокаивает буйного Потапыча, и даже на знакомого патологоанатома нашелся свой тихий и спокойный Жмур, готовый во имя любви терпеть все ее заскоки. Ай, да что там! Обнаружился даже тот, кто терпит и любит мое высочество, не скромное ни разу… Значит, рано или поздно должна была объявиться и та, с кем вы организуете свое тихое, семейное счастье. Кир, это же здорово! Нет, это не просто здорово… Это — НАКОНЕЦ-ТО!!!

Кирилл, не выдержав, расхохотался.

Рыж смотрелась сущим ребенком, особенно когда от переизбытка эмоций соскочила со стола и принялась сначала расхаживать по кабинету, а после, в прямом смысле слова, прыгать от радости едва ли не хлопая в ладоши. Ее лицо светилось неподдельным счастьем, а его душа в этот момент, наконец, успокаивалась. И все это по одной простой, столь очевидной причине — девушка была права во всем, от начала и до конца.

Громов никогда не был сторонником громких слов и красивых жестов. Можно сказать, он был уже слишком стар для того, чтобы крутить романы, от которых искры из глаз летят. Не в его привычках было обижать представительниц прекрасного пола, он не умел врать, и не представлял совершенно, что нужно сделать для того, чтобы его избранница стала, к примеру, швырять посуду в стену.