Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Казалось бы, в такой момент, при таком повороте в разговоре он должен был расслабиться… Но правда состояла в том, что он сразу-то особо не напрягался.

— Ой, да ладно тебе, — закатила глаза девушка. Легко соскочив со стола, она принялась оглядываться. — А то я не знаю, как не хочется иногда, чтобы кто-то посторонний лез своими грязными лапками в чистую ушу, угодившую когда-то в грязное прошлое, сорри за тавтологию. Не, в любой другой момент я б с удовольствием дверочку в ее каморочку с секретиками распахнула бы с ноги… Если б ты не стоял около нее в качестве охраны. Так что прошу пардону, мсье Громов, но коль вы столь страстно оберегаете ее инкогнито, я умываю руки.

— Рыж, если ты ищешь мини-бар, то его здесь нет, — заметив, как девушка буквально сканирует взглядом пространство, со смешком прокомментировал Кирилл.

— Тю-ю-ю, — фыркнула рыжая неприятность в кедах, уверенно направляясь к огромному шкафу с книгами. — Это будучи девушкой господина Полонского-младшего, я могла не замечать такие вещи. Но сейчас? Когда я, да его законная жена… Да как вы моли обо мне такое подумать?

И она легким движением руки нажала на одну из книг на полке. Послышался легкий щелчок — и стройный ряд книжных корешков распахнулся, будучи лишь муляжом и дверцей одновременной. А за ним показался самый настоящий тайник из множества самых разнообразных бутылок!

— Если что, я ничего не говорил, — мягко улыбнулся Громов, наблюдая за тем, как его единственная родственница возвращается обратно на край стола, прихватив с собой первую попавшуюся бутыль коньяка и пару пузатых бокалов. Естественно, разливать он ей не позволил — иногда привычные манеры срабатывали быстрее, чем он даже успевал о них подумать.

— А то он думает, что я не в курсе, ага, — скептично посмотрела на него Анька. — Мы точно о Богдане сейчас говорим?

Кирилл задумчиво побарабанил кончиками пальцев по своему бокалу, изогнув одну бровь:

— Мне казалось, что ты хотела поговорить не о собственном муже.

— А ты уже созрел для полноценного разговора? — пригубив коньяк, изумленно вскинулась Анька. — Все-таки, хороший алкоголь творит с мужиками чудеса! Надо будет поделится секретом с Лизой. Ну, чтобы она знала, как развязать тебе язык во время вашего очередного задушевного разговора. Тяжко ей придется, бедной. Ты своих тараканчиков, помнится, оберегаешь от малейших поползновений со стороны!

— Значит, ты все-таки в курсе, как ее зовут, — с последним утверждением Кирилл спорить не стал. Какой смысл спорить с правдой?

Он действительно предпочитал ни с кем не делиться ни своими тайнами, ни своим прошлым, ни своими мыслями в настоящем. Доверие — вещь весьма сложная и хрупкая, а в его работе иногда просто непозволительная.