Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Впрочем, начинать разговор он не спешил, ограничился только иронично вскинутыми бровями, опираясь спиной на высокую спинку мягкого офисного кресла. Естественно, его горячо любимое рыжее недоразумение не выдержало первой, ехидно протянув:

— А скажи ка мне родственник мой любимый, единственный и неповторимый… Когда ж ты, поперек всей логики и здравому смыслу успел обзавестись очаровательной в своей скромности пассией, и почему я об этом узнаю последней?

— А кто сказал, что она — моя пассия? — почти серьезно поинтересовался мужчина, пристраивая руки на подлокотниках и тщательно скрывая улыбку.

Его племянница, как всегда, была неподражаема в приступе праведного гнева. И нет, ее обвинительные слова, как и прежде, не вызывали в нем никаких других чувств, кроме теплоты и, быть может, щемящей нежности, хотя любого другого на его месте наверняка должны были взбесить по ряду причин. Но не его.

Кирилл знал — если Рыж ругается, значит она за него беспокоится, только и всего. Нет, конечно, она в принципе выражалась так, что без толкового словаря не разберешь… Но мужчина был знаком с ней достаточно давно и, естественно, научился различать все несколько миллионов оттенков ее эмоций.

Сейчас она просто за него волновалась.

— Окей, брадобрей, — прищурившись, упрямо посмотрела на него Анька. — Не пассия. Но подружка?

— И не подружка, — просто усмехнулся Кирилл, желая не то, чтобы потрепать нервы единственной и любимой племяннице… скорее он просто сам не брался за классификацию их с Лизой начинающихся отношений. И не позволил бы другим заниматься тем же. Все-таки пассия звучит довольно оскорбительно для такой девушки, как она.

Да и для него ушей тоже.

— М-м-м… — вроде как задумался Кирилл. — Просто девушка, попавшая в беду?

— Слушай, да мы в принципе других не держим! — возмутилось несносное рыжее чудище.

Не выдержав, Громов расхохотался.

А ведь она была права. Если вспомнить обширный круг их знакомых, куда входили каким-то чудом и байкеры, и миллиардеры и даже бухгалтера с юристами, то у мужской части не было ни одной, ни одной второй половинки, которая бы не попадала в беду! У кого-то проще, у кого-то сложнее, но так или иначе всем им приходилось переживать разного рода неприятности.

В этой ситуации, пожалуй, радовало только одно: еще не попадалась та девушка, чью проблему не удавалось решить.

— Понятно всё с тобой, — по всей видимости, понимая, что сердиться бесполезно, девушка решила пойти на мировую. Присев прямо на край стола, она поинтересовалась уже куда спокойнее. — Ну, рассказывай, родственник любимый… У вас всё серьезно?

— А я уж подумал, ты спросишь, во что я умудрился на этот раз вляпаться, — почти удивленно заметил Громов, подпирая щеку кулаком.