Хозяйка Ольбранского замка

И он тонким сверлом ввинчивается в мозг, причиняя дискомфорт, терпеть который совершенно невозможно.

– А ну, молчать! Оба! – рявкнула грозно. Довели, честное слово. – Говорить по очереди. Не перебивать. И только по-существу!

Я прежде никогда так на людей не кричала, но тут одно на другое наложилось. Мои переживания, вчерашний вечер и плохое самочувствие. Еще и заряд в целительском амулете зря потратила, потому что целебный эффект насмарку пошел. Помимо моего желания внутри такая волна ярости поднялась, что в глазах потемнело.

– Ты! – Приблизилась к чужаку и ткнула его пальцем в грудь. – Говори. Что нужно? Кто такая Забава? И почему решил, что она здесь?

– Так, дочка моя, – Филаретов вздрогнул. Он хоть и возвышался надо мной на целую голову, и прихлопнуть мог одним ударом, а все же отступил. – Пропала ночью. Мы дом обыскали, друзей и знакомых обошли – нигде нет. Люди видели, как она в пролетку садилась. Кучера мы нашли. Он указал, что сюда Забаву привез.

– Допустим, так и было. Девица сама из дома ушла, сама в экипаж села. Мы тут причем? Что ей тут делать, по-твоему?

– Так, известно, что! Мирон ваш голову девке задурил. Поди, сбежать с ним надумала, дуреха. Вон того хрыча старого родич! – зыркнул зверем на Харитона. – А он в отказ идет! Мол, дочки моей тут нет. А как же нет, когда люди видели? Позор-то какой! Соблазнил девку. Посулами и обещаниями сладкой жизни сманил. Из семьи вырвал. На путь греховный направил. Где это видано, чтобы дети супротив воли отца шли?

– Достаточно! – остановила мужика и развернулась к Харитону. – Так понимаю, речь идет о твоем племяннике? Где он?

– Ваша светлость, так эта… Нет Мирона, не вернулся еще, – заюлил старик. – Нам бы переговорить без посторонних? Пять минут. Сделайте одолжение.

– Ну, уж нет! Тут говори, – возмутился Филаретов. – Или тебе, гнида костигорбая, есть что скрывать?

– Послушайте… – мое терпение было уже на исходе, – как вас по имени отчеству?

– Алексей Добрынич я, Филаретов, – мужчина представился сам и о парнях не забыл, – сыновья мои, Олег и Еремей Алексеевичи.

– Так, вот, Алексей Добрынич, даю слово, что во всем разберусь. Присядьте пока, чаю попейте, а я выясню, здесь ли ваша Забава, удерживают ли ее против воли или же она по-собственному желанию из дома ушла.

– Не могла она сама! Охальник сманил, – пробубнил мужик.

– Сидеть. Ждать. Пить чай! – прикрикнула на упрямца и быстрым шагом направилась к выходу во двор.

Двери преграждали сыновья Филаретова, но они отступили в сторону, стоило мне приблизиться. Харитон просочился следом, а больше никому и не пришло в голову пойти за нами.

Я отошла на пару шагов от порога и резко развернулась к старику.

– Кто? – опешил Харитон.

– Ты зубы не заговаривай! – смерила старого пройдоху строгим взглядом.