Окутанная солнцем

Причем та ее часть, что была «после Коры», не отличалась ничем примечательным, словно ее лишили огня, чувства. Это были серые будни. И даже учеба в колледже не принесла девушке особенной радости, не дала расслабиться и насладиться новыми знакомствами и вечеринками. Словно ее сердце вдруг замерзло, и никто не мог его растопить...

Они словно забыли о ней. И Трини неожиданно почувствовала себя лишней в этом доме. Зачем она старается? Зачем пытается лезть из кожи вон, когда это никому не нужно?

Но она тут же одернула себя. В конце концов, это их семейный бизнес. И отец всегда говорил, что нет ничего важнее...

– Папа, позволь мне попробовать, – тихо проговорила девушка, когда Мартин и Кора уже собирались выйти из комнаты.

Отец остановился и обернулся. Кора насмешливо взглянула на падчерицу. Она не понимала, как можно так унижаться, когда всегда можно добиться своего другим способом. Трини была так прямолинейна, так предсказуема...

– Я поразмыслю и сообщу тебе о своем решении на днях.

– Как я понимаю, насчет Брукса ты уже не передумаешь? – задала дочь вопрос, устремив на отца немигающий взгляд.

– Да, Трини, – кивнул он. – И давай больше не будем возвращаться к этой теме. Хорошо?

– Как скажешь. – В голосе Тринити не было согласия, но она ничего не могла поделать, пришлось смириться с обстоятельствами.

Во всяком случае ей предоставлялась возможность доказать, что она тоже чего-то стоит. И Трини не собиралась ее упускать. Вот тогда отец поймет, что его дочь достойна того, чтобы называться Лайтмен. Тогда он обратит наконец на нее свое внимание. Ей очень хотелось верить в это.

Но глядя, как Мартин вместе со своей женой удаляется из кабинета, она на мгновение усомнилась в своих предположениях. Разве сможет он отвести взгляд от этой холеной красотки? И все же Трини хотелось верить, что это когда-нибудь произойдет.

Она очень скучала по тому времени, когда они с отцом были дружны и многое могли обсудить друг с другом...

Не попрощавшись, Тринити ушла. Девушка не хотела находиться в этом доме, уже давно ставшим для нее чужим. Она предполагала, что отцу такой уход может не понравиться, но даже это не смогло остановить ее.

И вот уже она сидит за рулем своего серебристого автомобиля, а врывающийся в раскрытое окно ветер треплет ее волосы, обдувая лицо прохладным воздухом. Она чувствовала, как горят щеки, и злилась на себя за эту малость. Как можно поддаваться эмоциям? И главное, зачем? Кому это нужно? Никому... абсолютно никому не было дела до того, что творилось в душе Тринити... И девушке горько было осознавать, что столь неприглядная правда наконец-то открылась ей во всей своей «красе».

Только она, она одна может доказать себе и другим, что не зря живет. Не зря дышит этим воздухом...