В окружении

Но я хотел знать этого мужчину, знать

каждую его часть и все секреты, которые он скрывал от остального мира. Я хотел стать тем, с

кем он поделится собой.

– Это легко…– сказал Дилан, проводя пальцем по ободку бокала. – Легко забыть себя,

когда занимаешься тем, о чем только мечтал, когда был маленьким. Тогда, я начал с

небольших мечтаний. Я хотел маму и папу. Тех, кто достаточно волновался, чтобы проверить

сделал ли я свою домашнюю работу, и поправляли бы мне одеяло каждую ночь. Я хотел жить

в одном и том же доме больше, чем одну неделю за раз. Я хотел есть что–то, помимо

черствых хлопьев и объедков от фаст–фуда, когда уходили мамины «парни», – он прикусил

губу, перед тем как продолжить. – Но больше всего, я хотел чувствовать себя в безопасности.

Я никогда не чувствовал себя так, до знакомства с Зигги и Солнышком. И даже когда они

пришли в мою жизнь, я провел долгое время, ожидая подвоха, ожидая, что они вернут меня

обратно, или превратятся в таких людей, с которыми ассоциировалась моя мама долгие годы.

Я продолжал молчать, не смея вдохнуть ни слова, из–за которого он мог замкнуться. Я

хотел узнать, что сделала его мать, и почему он никогда не видел своего отца.

И как будто он прочитал мои мысли, он продолжил.

– Мама была…очень известной в Сан–Франциско. Не в политических или

развлекательных кругах, и не из–за удивительного вклада в благотворительность. Она была

подземной, помойной крысой, проституткой, превратившейся в мадам, которая зарабатывала

на мужчинах, женщинах, сексе и наркотиках.

Мои глаза, должно быть, увеличились, как блюдца, потому что Дилан невесело

хмыкнул.

– Мда, думаю, ты даже не предполагал такое, да? – спросил он.

Я покачал головой.

– Нет. Нет, не могу сказать, что подобная мысль возникала у меня в голове.

– Хорошо.

Я наблюдал за тем, как он допивал остатки вина, и мне стало интересно, сколько

времени ему потребовалось, чтобы сорвать все слои своего прошлого, что привело его в

приемную семью, и как ему удалось не только выжить, но и заметно расцвести. Но было что–

то еще, о чем он намекал этим, что вызывало во мне любопытство.

– Ранее…ты говорил, что никогда не видел своего отца, – сказал я, и Дилан кивнул. –

Но знал ли ты кто он?

– Уверен, старушка–мамочка смогла бы сузить список до двадцати–пяти

потенциальных доноров спермы, но выяснять от кого она залетела, никогда не стояло в

первых пунктах ее списка приоритетов. Черт, да меня удивляет, что она оставила меня, но

полагаю – она хотела, чтобы кто–то присоединился к семейному бизнесу.

У меня стянуло желудок, когда повисли его последние слова.