Совдетство. Школьные окна

– Напрасно удивляешься, – вмешалась Вера Семеновна. – У меня в практике был случай: днем ударник труда, передовик, студент-заочник, а ночью – заправила шайки насильников.

– Верю. Вот сейчас не соврал, – кивнул бывший директор. – Теперь я знаю, какое у тебя выражение глаз, когда ты говоришь правду. Кто закоперщик?

– Говорю вам, тот, здоровый парень! – замахал руками лейтенант.

– Не факт, Костя! Кому куда бежать показывал щуплый. Как его кличка?

– А теперь снова врешь! Давай договоримся так: ты рассказываешь, кто втянул тебя в это преступление, и я тебя отпускаю. Совсем. О том, что ты был среди этих негодяев, никто никогда не узнает.

– Чепуха! Это не военная тайна, а ты не Мальчиш-Кибальчиш. Скажи и шагай домой!

В ответ я заплакал. Все терпеливо ждали, когда у меня кончатся слезы, чтобы продолжить допрос. Но тут зазвонил черный телефон на ломберном столике. Бывший директор особенным, начальственным, движением снял трубку и, чуть кривя рот, произнес:

– Ипатов слушает… А-а, Иван Григорьевич. Да, разыскивал вас, разыскивал! Есть серьезный разговор! Не могли бы вы ко мне приехать? Не пожалеете! – Он строго посмотрел на меня. – …Запарка? Я вас очень прошу. Тут есть для вас кое-что интересное… Через полчасика? Жду! А Вера Семеновна как раз ваш любимый кекс испекла!

Павел Назарович положил трубку на рычажки и повернулся ко мне.

– Ну, вот что, Юра, у тебя полчаса на размышления, даже меньше. Потом будет поздно. И спрашивать тебя будут уже совсем по-другому.

– Ну и дурак же ты, братец! Куртку застегни – окоченеешь! – сказал Костя, закрыл и запер снаружи дверь.

Я сел на табурет, зажмурился и живо вообразил, как приедет Антонов: сначала за окном послышится тарахтенье мотоцикла, потом раздастся дребезжащий звонок в дверь, донесется из передней топот и глухой разговор, понятно о чем. Затем жених выведет меня, держа за воротник, в прихожую:

– Вот, полюбуйтесь, взяли на месте преступления!

– Полуяков? – удивится участковый и снимет фуражку. – Вот уж не ожидал. За что задержан?

– Бил в школе стекла, – с готовностью сообщит Ипатов.

– В чулане окно раскокал, – уточнит пахучий лейтенант. – И на втором этаже в основном здании тоже.

– Разберемся. Свидетели есть?

– Мы с Павлом Назаровичем всё видели, мы же и обезвредили, – доложит Костя.

– Один был или с сообщниками?

– Четверо их орудовало.

– Выходит, в составе банды?

– Имена подельников?

– Эге, Полуяков, да ты в несознанку пошел? – нахмурится капитан.

– Молчит, как партизан в гестапо.

– Напрасно, это усугубляет вину.

– Иван Григорьевич, я, как адвокат со стажем, ему сто раз это объясняла. Отказывается сотрудничать со следствием.

– Разрешите посмотреть ущерб?

– Конечно, конечно… – и она поведет участкового в подсобку.