Охотник за тенью

Я, Астольфи, Ольга, которая лежит вон там в кресле, Фернандо и Джованни. Но мы всего лишь часть целого. Мы просто дали пример. Другие наши сторонники таятся в тени, потому что никто их не поймет, но наш пример вдохновляет их и придает им силы. Они нас поддерживают и молятся за нас.

Упоминание о кощунственных молитвах ужаснуло пенитенциария.

– Аристократы, жившие в этом дворце, были на нашей стороне с самых давних времен.

– Думаешь, все сводится к настоящему? За последние годы мы пометили нашим символом самые кровавые преступления, чтобы люди поняли и пробудились от спячки.

– Ты говоришь о человеке с головой волка. – Маркус вспомнил дела, о которых незнакомец рассказал Сандре в Колизее: няня, педофил, отец семейства, убивший жену и детей…

– Но прозелитизма мало. Необходимо подать сигнал, который поняли бы все. Это как в сказках: нельзя обойтись без злодея.

– Вот зачем был нужен институт «Гамельн»: воспитать детей, которые станут монстрами.

– Потом появился Виктор, и я понял: он то, что надо. Я облек его всем своим доверием, и он меня не подвел. Когда он закончит рассказывать свою историю, даже ты поймешь и удивишься.

– Кто ты? – спросил старик.

– Раньше я был священником, а теперь сам не знаю, – искренне отвечал Маркус. Какой смысл хранить тайну перед умирающим.

Кропп рассмеялся, но смех скоро сменился приступом кашля.

– Я хочу дать тебе кое-что…

– Мне ничего от тебя не надо.

Но Кропп, не обращая внимания на его слова, с усилием, которое казалось нестерпимым, протянул руку к тумбочке. Взял сложенный вдвое кусок картона и протянул Маркусу.

– Поймешь и удивишься, – повторил он.

Маркус неохотно принял дар Кроппа и развернул картонку.

План Рима, на котором красным был отмечен маршрут, от улицы дель Манчино до площади Испании с ее знаменитой лестницей Тринита-деи-Монти.

– Конец твоей сказки, мальчик без имени. – Кропп снова надел кислородную маску и закрыл глаза. Маркус еще какое-то время наблюдал, как он дышит, как вздымается и опадает его грудь. Потом решил, что с него хватит.

Старик скоро умрет. В одиночестве, как он того заслуживает. Никто не в силах спасти его, даже раскайся он в последнюю минуту. Пенитенциарий не собирался отпускать ему грехи и давать последнее благословение.

И он отошел от смертного одра с намерением навсегда покинуть этот дом. Мысли его занимала старая пожелтевшая фотография.

Почему, если экономка сказала, что он больше любил дочь?

Пришло время отправиться туда, где все началось. Вилла Агаповых ждет его.

Битых два часа она не сводила глаз с телефона, стоявшего на столе.

Она часто так делала в школьные годы, молясь, чтобы мальчик, который ей нравился, позвонил.