Охота вслепую

Недели через две после начала трудовой страды он как-то глянул на себя в зеркало платяного шкафа — и поразился своему новому облику: раньше он весил восемьдесят с лишним и имел внушительный вид борца-полутяжеловеса, а теперь на него смотрел обгоревший на солнце сухощавый мужик лет тридцати, если не больше, с шелушащейся на носу и плечах кожей и усталым мутноватым взглядом. Он, как нанялся в порт, перестал бриться, и теперь его подбородок и щеки покрывала ровная, похожая на выгоревший мох рыжеватая щетина.

Получив первый легальный заработок в конце недели, он снял на припортовой улице проститутку — высокую худощавую мулатку, к которой уже несколько дней приглядывался. Девушка была — или казалась — совсем юной: она всегда стояла неподвижно, прислонившись к кирпичной стене, и ее огромные, черные, как две спелые вишни, миндалевидные глаза со снежно-белыми белками глядели в никуда, а светло-коричневые тонкие руки висели вдоль стройных бедер. Степан, выматываясь на тяжелой физической работе, к концу дня уже думать не мог ни о чем, как только прийти к себе в номер, завалиться на койку и поспать час-другой, а потом выйти в город поесть. Но в ту пятницу, проходя в очередной раз мимо миндалевидных глаз, он затормозил и, почему-то робея немного, подошел к тонкой мулатке и хриплым шепотом сказал: «Will уou come with mе, baby?» Она, стрельнув в него глазами, точно он спугнул ее и силой выволок из мира ее потайных грез, еле заметно кивнула и, отделившись от грязной стены, двинулась за ним. Он спиной и затылком ощущал теплые волны ее запаха и дыхания, — и почувствовал мощный прилив возбуждения, ему даже стало неловко оттого, что прохожие могли заметить холм, нахально взбугрившийся около ширинки.

Портье проводил его понимающим взглядом: ну наконец-то, парень, сподобился…

Он не знал, как себя следует вести с ней. Последний раз он был с женщиной полтора месяца — а сейчас казалось, целую жизнь — назад, и то была женщина, которую он любил и которая его предала, а эту мулатку, тонкую и хрупкую, как веточка ивы, эту юную женщину с загадочными глазами и возбуждающими пухлыми губами он не любил и любить не мог, а хотел, как истосковавшийся после долгой зимы самец… Он подошел к ней и, не задавая никаких вопросов и не пытаясь даже завести с ней вежливый разговор «для разгона», грубовато положил ладони на ее упругий впалый живот, резко задрал платье, обнажив дыньки светло-коричневых грудей с темными большими кругами вокруг крупных сосков, припал к ним губами и стал жадно покрывать поцелуями ее шею, грудь и живот. Мулатка стояла неподвижно, не издавая ни звука, точно ждала чего-то.