Охота вслепую

Йоханнесбург? Это где? В ЮАР — на другом конце глобуса… Ну и ладненько! Не все ли равно? Лишь бы подальше от Союза! И новоиспеченный Йохан Лиелупиньш поставил размашистую закорючку там, где ему указал огурцовоголовый дядька в нарукавниках.

Четыре с лишком тысячи «зеленых», изъятые Степаном из личного сейфа майора Потапова, на первых порах стали для него хорошим подспорьем в обустройстве в незнакомой экзотической стране на самом юге Африки. Он поселился в недорогом, но приличном отельчике недалеко от йоханнесбургского порта и недели две ни черта не делал, а знай себе бродил по улицам и площадям огромного города, вслушивался в вавилонское смешение языков, в котором его ухо различало английскую, немецкую и еще какую-то непонятную речь, которая, как потом выяснилось, была особой разновидностью голландского — африкаанс. Очень скоро, правда, ему пришлось озаботиться легализацией своего пребывания в Йоханнесбурге.

Сложность заключалась в том, что Степан, хоть и имел уже немалый опыт работы в правоохранительных органах, никогда бы не смог определить, насколько достоверно в глазах местной полиции может выглядеть фальшак. Где такую ксиву достать, было понятно и ежу — нужно искать контактов с местным криминальным подпольем. Эти поиски, конечно, были очень небезопасны, но его бюджет истощался и временем для долгой охоты он просто не располагал. Так что пришлось пойти на риск.

Каждый день, проснувшись спозаранку, Юрьев спускался по скрипучей деревянной лестнице со своего третьего этажа, кивал портье, открывал застекленную дверь — и отправлялся «шакалить» по окрестным барам и дешевым пиццериям в поисках характерных лиц. Или, точнее говоря, рож. Обычно он садился за угловой столик (спиной к стене, лицом к двери, как и полагается опытному оперативнику на «наружке») или взгромождался на табурет у стойки с кружкой слабенького эля в руке и начинал визуальную охоту. Это была охота вслепую: приходилось наобум оценивать сомнительного вида личностей, в ком при внимательном наблюдении вроде бы угадывались черты местных блатарей. Но Степан не спешил и до поры до времени выжидал.

Первый поклев оказался совсем не тем, на что Юрьев рассчитывал. Навел на него, видимо, бармен — худощавый парень лет тридцати в цветастой рубахе. Двое рыжих полицейских, похожих друг на друга, как старший и младший брат, вошли в бар и направились прямехонько к нему. Утомленный ежедневными пивными посиделками, Степан со злобным отчаянием наблюдал, как они неторопливо приближаются к стойке, и лихорадочно обдумывал способ выкрутиться из назревающей опасной ситуации. «Так оно и должно было случиться! К этому, бля, все и шло…» — крутилась в голове бесполезная мысль.