Окаянные девяностые

На хрен тебе за каких-то уродов вписываться? Говори, кто грабанул? Если будешь и дальше упираться, то своим концом закусишь. Ты понял?

Носорог силился что-то сказать, с изуродованных губ срывались обрывки фраз, а тело сотрясали мучительные судороги. Жизнь покидала его.

— Кто?! Кто?! Говори! Говори! — надрывался Сова, сорвал пробку с бутылки и плеснул пивом на Носорога.

Прошла секунда, другая, он встрепенулся и попытался что-то сказать, но с искусанных губ лишь сорвалось:

— М-у, — и зашелся в кашле.

— Ну, не мычи! Не мычи, говори! — требовал Сова и поливал пивом едва дышавшего Носорога.

— Муравей, — собравшись с силами, произнес он.

Сова встрепенулся и насел на него.

— Муравей — погоняло?

— Залетный. Недавно объявился в Ешке.

— Это он брал наш транспорт?

— Н-знаю, с ним был к-крутой, — Носорог снова зашелся в кашле.

Сова, вылив на него остатки пива, торопил с ответом:

— Хто такой? Под кем ходит?

— Н-е знаю. Я видел его один раз, когда сводил с сержантом.

— Каким еще сержантом?! Где сводил?

— Чег-о? Каком гоп-стопе?

— А-а, так это же бухаловка, шо на выезде из города! Мы ее проезжали, — догадался Галлиев.

— Она с-амая, — просипел Носорог.

— С ней понятно. А сержант, он хто такой? — допытывался Сова.

— Он-то тут каким боком?

— Та чо тут непонятного, эти падлы продажные везде подвязываются, где бабками пахнет. У-у, ненавижу тварей, — прошипел Рэмбо.

— Заткнись! — цыкнул на него Сова и поторопил Носорога с ответом. — Как звали мента? Как?

— Ну, хоть как он выглядел?

— А чо Муравью от мента было надо?

— Б-базар шел без м-еня, — непослушным языком ворочал Носорог, а его глаза тускнели.

— Ну хоть чо-то ты слышал? Ну хоть чо-то ты видел? Говори! — орал Сова и тряс его как грушу.

В ответ раздавались хрипы. На губах Носорога запузырилась розовая пена, из горла хлынула кровь, тело дернулось в предсмертной агонии и затихло. Сова отшвырнул его, снегом вытер кровь с рук, поднялся с колен и на ходу бросил:

— Рэмбо, зарой эту падаль!

— Чо все я, Вил? — зароптал он.

— Захлопни пасть и делай чо говорю! — прикрикнул Сова, развернулся и, проваливаясь в снег, потащился к джипу.

За ним поплелся Галлиев. Они успели выкурить не по одной сигарете, когда наконец из леса показался Рэмбо.

Он шел так, будто к его ногам были привязаны гири. У Совы иссякло терпение, и он рявкнул:

— Ну чо ты там вошкаешься? Давай, шевели костылями!

— Поминки, наверно, по Носорогу справлял? — хмыкнул Галлиев.

— Ага, тебя забыл позвать, — огрызнулся Рэмбо.

— А че, я не против, если…

— Кончай базар, делов по горло! Возвращаемся в город! — оборвал перепалку Сова.

Галлиев сел за руль и с места ударил по газам. Машина, крутнувшись волчком на обледеневшей обочине, вылетела на трассу.