Окаянные девяностые

— Жизнь учит, Михаил Иннокентьевич, раз рыночная экономика, то будем торговаться.

— Ладно, поиграли в комедию и хватит.

— Это не комедия, Михаил Иннокентьевич, будут деньги, будут и материалы, — не уступал Карпов.

— Барыга! — бросил ему в лицо Беднов, схватил пакет с чертежами, швырнул в дипломат, выскочил из машины и едва устоял.

Под ноги подкатился истрепанный футбольный мяч. Выругавшись, Беднов пнул по нему, ошметки грязи заляпали новые брюки, и бросил яростный взгляд по сторонам. На него скалились два алкаша. Они, с трудом сохраняя равновесие, совершали немыслимые телодвижения и пытались разлить водку по стаканам. Тот, что был выше ростом, подал Беднову стакан и заплетающимся языком предложил:

— Б-бери, м-мужик, будешь третьим.

— Да пошел ты… — слова застряли в горле Беднова.

В следующее мгновение он оказался в объятиях «Высокого». Возмущенный возглас замер на губах Беднова, на него смотрели совершенно трезвые глаза, а в воздухе ощущался запах дорого одеколона. Остолбенев, он остекленевшим взглядом наблюдал, как рядом, взвизгнув тормозами, остановился микроавтобус. Из него выскочило четверо в черных масках. Один бросился на помощь к «алкашам», а трое ринулись к машине Карпова, не дали ему закрыть дверцу, выдернули и швырнули на асфальт. Последними из микроавтобуса вышли двое начальственного вида, среди них выделялся среднего роста, светловолосый крепыш. Он шагнул к Беднову и объявил:

— Я — полковник Ильин! Вы арестованы, следуйте за нами!

Беднов пытался что-то сказать, но нервный спазм перехватил горло, а ноги отказывались идти. Группа захвата подхватила его на руки, внесла в микроавтобус, и он студнем расплылся по сидению. Вслед за ним в машину втащили Карпова. Он пытался сопротивляться, ему надели наручники на руки и ноги. Минула минута, и уже ничто не напоминало о завершении операции российской контрразведки. Толпа зевак с разинутыми ртами застыла на месте, кто-то только и нашелся, что сказать:

— Во жизнь пошла! Мафия средь бела дня людей хватает! Хоть на улицу не выходи!

— Одно ворье наверху, житья никакого нет!

— Только и думают, как себе карман набить, а на людей им наплевать!

— Дожили! Недавно на «Вагонке» танк угнали!

— А вы слышали, Мамыкина снимают, за разврат, за пьянство, за дебош! Кстати, вашего соседа забирают, потому что он на Берию похож.

Толпа росла и, набухая гневом, проклинала власть и жалела «несчастную жертву распоясавшейся мафии».

Сама «жертва» пришла в себя, когда микроавтобус въехал во внутренний двор отдела безопасности. Бойцы группы захвата ввели Беднова и Карпова в здание. Из полумрака вестибюля на них сурово, с пролетарской беспощадностью, взирал бронзовый бюст первого чекиста — «железного» Феликса Дзержинского.