Окаянные девяностые

Беднов с трудом переставлял ноги, и ему казалось, что бесконечно длинному коридору не будет конца. Он плохо помнил, как оказался в приемной, как его и Карпова развели по разным кабинетам. Будто в тумане перед ним плыли и двоились Ильин и еще двое чекистов — следователь по особо важным делам майор Вересов и представитель аппарата управления контрразведывательных операций подполковник Волков. Они задавали вопросы, но не получали ответов, Беднов впал в ступор. В чувство его привела холодная вода. Он пил жадными глотками и не мог напиться, пот ручьями струился по лицу, а рубашка превращалась в мокрую тряпку.

Ильин включил вентилятор. Беднов, как рыба, выброшенная на берег, распахнутым ртом хватая воздух, постепенно пришел в себя и, затравленно поглядывая на чекистов, каждый раз вздрагивал, когда взгляд останавливался на дипломате. Находящиеся в нем секретные чертежи, подобно камню тянули на дно и не оставляли ему шансов выпутаться из шпионской истории. Ильин перехватил его взгляд и кивнул майору.

Тот развернул бланк протокола допроса и представился:

— Старший следователь по особо важным делам Вересов, — и объявил: — Гражданин Беднов, вы обвиняетесь в совершении особо тяжкого преступления — государственной измене.

— Я-я ничего не совершал, — пролепетал Беднов.

— Следствие разберется, а пока ответьте на вопрос: это ваш дипломат?

— Что в нем находится?

— Я-я затрудняюсь ответить. Поймите мое состояние, я в шоке, это какая-то дикая ошибка.

— У нас, гражданин Беднов, ошибок в работе не бывает! — отрезал Вересов и повторил свой вопрос. — Итак, назовите, что находится в вашем дипломате?

— Э-э разные документы, точно не могу сказать.

— Есть ли среди них секретные, содержащие государственную тайну?

Беднов нервно сглотнул и, избегая пронзительного взгляда Вересова, пробормотал:

— Это окончательный ответ?

— Извините, я нахожусь в таком состоянии, что никак не могу сосредоточиться.

— Я помогу. Хочу напомнить, закон предоставляет возможность смягчить вину, если вы добровольно выдадите предметы преступной деятельности.

— Преступной?! Ну что вы такое говорите? — открещивался Беднов.

Его увертки надоели Ильину, и он прямо заявил:

— Беднов, прекратите изворачиваться! Если первым заговорит Карпов, то я вам не позавидую!

Это произвело впечатление, Беднов заерзал на стуле, росинки пота выступили над верхней губой, а глаза забегали. Он лихорадочно соображал и, все еще надеясь выпутаться из шпионской истории, повел свою игру. Признав, что в дипломате находятся документы, относящиеся к деятельности закрытого управления РД Верхнесалдинского металлургического производственного объединения — ВСМПО, он напрочь отрицал их секретный характер.