Охотясь на Аделин

Иногда я цепляюсь за чувство вины, чтобы не чувствовать себя настолько далеко глубоко падшим. Но это не значит, что я не стану каждый день тебе напоминать, что вина, которую ты взваливаешь на свои плечи, того не стоит.

Я закрываю глаза в слабой попытке сдержать очередную волну слез. Из моего горла вырывается всхлип, и я зажимаю рот, чтобы сдержать его, но это не приносит никакого результата.

– Она пыталась наладить со мной отношения, – лепечу я. – А я… я не шла ей навстречу.

Зейд хватает меня за руку и притягивает к себе, и хотя я не чувствую себя достойной утешения, я все равно принимаю его, позволяю ему впитаться в мои кости, пока я плачу у него на груди.

Я уже находила удовольствие в убийстве, но ведь это не значит, что я совсем бессердечная. И все, о чем я могу сейчас думать, – это о том, как спокойно должно быть на душе, когда она пуста.

* * *– Адди, просыпайся.

Чья-то рука мягко дергает мою, вытаскивая меня из беспокойного сна. Я открываю глаза, сухие и опухшие от слез.

– С ней все в порядке? – сразу же спрашиваю я, даже не до конца проснувшись, и оглядываюсь по сторонам, чтобы увидеть усталого отца, сидящего на другом диване с хмурым лицом.

Передо мной стоят Зейд, Тедди и Таннер, и судя по тому, как они смотрят на меня, мне кажется, будто они оценивают очередного пациента.

Тедди и его сын выглядят почти одинаково. У обоих мягкие зеленые глаза, мимические морщинки и квадратные челюсти. Единственная разница в том, что у Тедди значительно больше седины и морщины глубже. В отличие от доктора Гаррисона, его присутствие действует успокаивающе, несмотря на слова, звучащие из его уст.

– Она еще не пришла в себя, – осторожно отвечает Тедди. – Пуля едва не задела сердце, но, к счастью, прошла насквозь и не повредила жизненно важные органы. Она потеряла много крови, и ей все еще угрожает инфекция. Она будет находиться без сознания какое-то время, но я хочу, чтобы вы знали, что вы все можете остаться здесь, – поясняет он, бросая взгляд на отца.

Киваю, хотя облегчения не чувствую. Она жива, однако это легко может измениться.

– Может, нужно перелить ей кровь или что-то еще? Я могу дать свою, – хрипло выдавливаю я; в горле так же сухо, как и в глазах.

– Все в порядке, милая. Группа твоего отца вполне подошла, и он любезно поделился своей кровью. К тому же у меня еще есть в запасе несколько пакетов с первой отрицательной, если это понадобится.

Кивнув еще раз, я встаю.

– Могу я ее увидеть?

– Конечно, – мягко соглашается он, поднимая руку, чтобы указать мне направление.

– Я пойду проверю Сибби, – произносит Зейд, указывая себе за плечо.

Нахмуриваюсь и уточняю:

– Как долго я спала?

Не помню, сколько я плакала, но в конце концов уснула в объятиях Зейда.

– Всего лишь около трех часов.