Огневица

Мирута грел Миту как мог, кутал в собственный тулуп и пел песни, как пела им матушка. А когда буран улегся, дети увидели, что в нескольких десятках шагов от них высится тын неизвестной деревни. Их пригрели и определили к знахарю Коржаку. И несколько лет Мирута и Мита жили мирно, обучаясь лекарскому искусству.

Но шло время, Мита росла и расцветала в редкостную красавицу. Все чаще знахарь масляно поглядывал на нее и норовил остаться с ней наедине. Мирута замечал, как Коржак быстро облизывал губы при виде Миты, и передергивался от отвращения – знахарь напоминал ему змею. Мальчик разрывался между долгом и желанием защитить сестру. Знахарь взял их в дом, обучал и кормил. Но платить сестрой за его добро Мирута не мог. Он рискнул рассказать о своих опасениях Кунцу, думал найти управу на знахаря. Да только ошибся: Кунец похлопал его по плечу, отводя глаза, и протянул:

– Ты это… не спеши. Сестра твоя голытьба – ни рода, ни приданого. Кому такая нужна? А знахарь наш человек важный, при таком всегда будет сыта, одета да еще и с притираниями всякими бабскими. Что с нее, убудет что ли?

И Кунец ушел, оставив Мируту утираться злыми слезами.

Но беда, которая настигла Миту, оказалась страшнее, чем мог вообразить себе Мирута. Однажды, вернувшись со сбора трав, он не застал сестру дома. Знахарь был бледен и все время вытирал руки тряпицей, хотя грязи на них Мирута не заметил. Мальчик принялся выкладывать травы на стол, и вдруг увидел, что угол его испачкан чем-то темным.

– Пан Коржак, – тихо позвал Мирута. – А когда Мита вернется?

Коржак вздрогнул всем телом и повернулся спиной к Мируте.

– Уехала она, – глухо бросил знахарь через плечо, избегая смотреть мальчику в глаза. – Я к куме ее послал, с поручением.

– А чего ей, чего она, не справится что ли? – Коржак принялся суетливо перекладывать травы с места на место. – Девка взрослая, не пропадет.

Мирута присмотрелся к его суетливым рукам и разглядел, что под ногтями знахаря что-то темнело, чего с ним никогда не бывало. Сердце Мируты рухнуло от тяжести осознания: не вернется Мита.

– И в каком городе живет ваша кума?

– Тебе чего? – зло огрызнулся Коржак. – Я тебе отчитываться не обязан. Вон, травы разбери да сушиться повесь! – и знахарь выбежал из избы, хлопнув дверью.

Мирута дождался, пока Коржак зароет страшную ношу в дремучей чащобе и уйдет. Бросился к рыхлой земле и руками, давясь слезами и криками, копал, и копал, и копал… Вытянул из ямы тяжелый сверток, едва не сорвав спину. Повалился на рыжую прошлогоднюю хвою, не найдя в себе силы сразу отвернуть край грязной холстины. Потом дрожащей рукой потянул ткань и все-таки закричал, так страшно, что с ветвей деревьев взлетели сонные птицы.