Огневица

Это только огневики да водяницы ворожбой своей могут защититься, а нам, людям простым, на помощь боги приходят да мудрость народная.

Темнота быстро опускалась на Червен, но улицы в ней не тонули: вои с запасом масла и огнива обходили город и зажигали фонари, похожие на огромных рыжих светляков. Итрида украдкой вздохнула, разглядывая серьги банницы – две половинки луны, украшенные бегущими волками. Конечно, можно было и отступиться. Вот только Итрида знать не знала, что может случиться утром, и упускать возможность освежиться и разок поспать на мягкой кровати не хотела.

– Я заветов нарушать не буду. Ночь еще не наступила: ополоснусь скоренько и выйду. Да и пани Кажена разрешила, – надавила она на старуху. Та потерла подбородок рукой, в которой был зажат платок, задумчиво разглядывая бродяжницу. Наконец надумала что-то и проскрипела:

– Уж не тебя ли наша Лебедушка из своих странствий притащила? Эх и любит она опасные игрушки. С самого детства такая. Вместо мотанок к стрелам да ножам тянулась. Чуть об отцовский меч пальцы не обрезала. Хорошо хоть, пан Кожемяка ее вразумил, пусть и не до конца, раз ты здесь. Ну да ничего, муж доделает то, что отец начал. А ты иди, коль не трусишь. Только я тебе помогать не буду, не обессудь. Не хочу, чтобы меня кипятком ошпарили или березовыми прутами по лицу отстегали.

– За красоту свою волнуетесь? – улыбнулась Итрида.

– А то ж, – серьги банницы зазвенели, словно возвращая насмешку. Старуха задумчиво склонила голову и вдруг быстро подалась вперед, стиснув сухими и на удивление сильными пальцами руку Итриды.

– Ты за свою красу тоже порадей, – зашептала она удивленной бродяжнице. – Как увидишь два кувшина, бери тот, от которого мятой пахнет. Тогда не попортишь ни личика, ни тела белого.

Бродяжница не успела и слова сказать, как бабка выпустила ее и потопала к терему, не сказав ни слова на прощание. Банница хромала на обе ноги и негромко мурлыкала под нос скабрезную песенку, какие только в дрянных корчмах распевают. Итрида лишь покачала головой и толкнула тяжелую дверь, низко наклонившись, чтобы не расшибить лоб о притолоку.

В предбаннике монотонно звенели комары. Пахло раскаленным камнем и смолой. В крохотную комнатушку втиснулись стол и две скамейки; в стены были вбиты деревянные колышки для одежды. На столе стояли вложенная одна в другую две чистые чашки: видать, Кажена чаевничала после мытья. Итрида сбросила холстину на лавку, быстро разделась и нырнула в темное чрево бани.

Низкая лохматая тень порскнула в угол и ощерила мелкие острые зубки, сверкая желтыми глазами. Увидев девушку, тень начала раздуваться, расти, становясь все больше и больше. Она рычала и щелкала зубами; по стенам и потолку поползли кривые полосы темноты.