Огневица

Она не попрощалась и ничего не сказала Марию, даже не подняла головы. Просто скрылась во тьме, бесшумная и пустая, словно огонь все-таки выжег ее изнутри, вместе с яростью забрав и жизнь.

Марий долго смотрел ей вслед, разрываясь между почтительностью к духам орлиного народа и страхом больше никогда не увидеть насмешку в черных глазах. Потом выругался и поспешил во тьму.

Итрида не запомнила путь до Стола Духов. Лишь ощутив дуновение свежего воздуха, она подняла голову и медленно заморгала, пробуждаясь от тяжелой, вязкой дремы равнодушия. Впереди была все такая же темнота, ничуть не похожая на выход. Но это был именно он – просто ночь ястребом упала на скалы, раскинув гигантские крылья с россыпью звезд вместо перьев.

Бродяжница шагнула вперед, выходя из-под защиты угрюмых камней, и тут же попятилась, заслонив локтем заслезившиеся глаза. Стоило ее ноге ступить на каменную тропу, как раздался свист и плач тысяч голосов – не иначе как те самые духи слетелись поглядеть на новую жертву.

Впрочем, быть может, утонуть окажется спокойнее, чем сгореть заживо.

Ветер подлетал то так, то эдак, жалобно воя и вгрызаясь в полы туники, выданной Итриде взамен безнадежно испорченной в Сердце-скале. Медленно-медленно Итрида опустила руку. Холодный воздух выбивал слезы и заставлял щуриться, отчего бродяжница становилась похожей на кочевников-аваров, облюбовавших для своих медовых рысаков северные степи. Золотистым скакунам нужен был простор – и совсем не такой, как тот, что сейчас окружал Итриду.

Сморгнув слезы, она шагнула вперед, но покачнулась. Из-под сапога вниз полетела горсть мелких камушков, и звук от их ударов прозвучал не настолько быстро, чтобы не отшатнуться и не прижаться взмокшей спиной к холодному телу скалы. Итрида вдруг остро ощутила нежелание умирать – только не так, не разбившись об острые зубы гор.

Итрида подняла руку и развернула ладонь. Живущая в ней волчица с радостью убивала, наполняя ее ворожбой, которая и дейвасов, верно, могла удивить. Но простые вещи – затеплить свет, развести костер – не давались горе-огненосице. Только оружие калить могла, и то, как думалось Итриде, лишь потому, что волчица чуяла в стали такую же погибель, какой была сама.

Впервые за все время, что Итрида носила в себе огонь, он вспыхнул легко, послушно повинуясь ее желанию. Узкий лепесток пламени горел ровно и бездымно, не обращая внимания на беснующийся ветер. Этому колдовству не было дела до навьих чар. Ведь всем известно, что горные ветра – одно из обличий самовил, а Орлиное Гнездо находилось слишком близко к владениям воздушных ведьм, чтобы те не почувствовали чужаков.