Огненный тыл

Отыскать участок куда их сейчас занесло оказалось задачей непростой, данное место определялось с погрешностью. Впрочем, Ключниково на карте значилось, а также дорога из Кудришей на Ярцево, которую наверняка уже перерезал противник.

Балка обрывалась километра через полтора, дальше дорога и поля. Оставалось идти на северо-запад с обходом Ключниково. От упомянутого населённого пункта до Ярцево было километров семь, если не мешкать, неужели не добегут – хоть кто-то добежит.

Линия фронта постоянно менялась: принимала причудливые очертания, порой лишённые всякой логики. Немцы теснили Красную Армию, она наносила отчаянные контрудары, при этом, некто Гельмут, совершенно прав – механизированных корпусов у советского командования практически не осталось.

Сон не шёл. Внутренние психи прорывались наружу, трясла злость, он задремал за два часа до рассвета, а проснулся раньше всех, когда предутренняя серость расползалась по врагу, уставился с нескрываемым раздражением на сладко спящих товарищей.

Глава восьмая

Часовая стрелка перевалила за цифру девять. Солнце поднялось над деревьями и уже припекало, разведчики лежали на участке, изрезанном лощинами, мрачно наблюдали за происходящим. За спиной осталась Коровья балка, доведшая до белого каления, игра в пятнашки с немецкими разъездами, долгие посиделки у дороги, по которой тащились немецкие машины. Линия фронта продвинулась вперёд. Если Ярцево ещё не взяли – оно оказывалось на краю выступа, вдающегося в немецкий тыл. Если же Ярцево пало, то вообще непонятно зачем туда идти. Просто выполнить приказ и позволить немецким танкам перекрыть Смоленскую дорогу?

– Не волнуйтесь, товарищ лейтенант. В Ярцево наши, – вещал Баттахов. – Я это чувствую и даже не спрашивайте чем.

Бойцы украдкой посмеивались, гадали – каким же местом Баттахов это чувствует. Но резон в этом предположении был. Канонада гремела на западе, а на севере было тихо. В случае атаки на Ярцево, там поднялся бы такой шум, что в Москве бы услышали, однако чем дальше уходила полковая разведка, тем безрадостнее становилось на душе, вопрос о переменчивости удачи вставал ребром. Справа, метрах в семидесяти, пролегала дорога, на которой хозяйничали части вермахта, сломался грузный Опель Блиц, не рассчитанный на российские ухабы – колесо попало в яму. Водитель со взмыленным черепом бегал от кабины к капоту, пытался завести своего стального бегемота, присутствующий при этом унтер подвергал действия водителя беспощадной критики и, казалось, готов был съездить ему по морде. Потом унтеру это надоело, он махнул рукой и пешком направился в село.