Огненный тыл

– Ипатий, сука ты трусливая. Что же вы делаете, нелюди поганые? – голосила из амбара Глафира.

Хохотал полицаи, с опухшей от возлияния физиономией.

– Глашка, не ругайся, а то сейчас открою и лично на кусочки порублю!

Офицер нетерпеливо щелкнул пальцами, один из автоматчиков, сравнительно молодой очкарик, забросил за спину МР 40, вразвалку подался в сторону, нагнулся, стал натягивать на спину заплечную часть ранцевого огнемета, подскочил товарищ, помог ему взгромоздить стальную конструкцию, солдат придавил указательным пальцем дужку очков к переносице, стал что-то подкручивать в баллоне, потом поднял боевую часть с раструбом, двинулся к амбару, широко расставляя ноги. Переводить патроны без излишней надобности немцы не любили – бережливая нация.

Прицельный выстрел швырнул очкарика на землю, слетели очки с деловой физиономии, испуганно отпрыгнул офицер, оказавшийся рядом, словно в этом было что-то заразное. Наконец-то! Разведчики открыли бешеный огонь, били с упоением, помогая делу добрым словом. Подзаборная брань тонула в грохоте выстрелов.

– В амбар не попадите! – кричал Шубин.

Азарт пьянил, он вскочил на колено, так было легче стрелять и обзор расширился, стегал короткими, но частыми очередями. Паника в рядах неприятеля продолжалось недолго – солдаты похватали автоматы, заметались перепуганные полицейские, которым так и не выпала счастливая возможность послужить Великой Германии. Падали один за другим, словно им свыше была назначена какая-то живая очередь. Двое побежали в деревню, но их догнали пули, поник головой пулемётчик в люльке – из под каски на колени обильно потекла кровь, стонали раненые, плечистый роттенфюрер, с пулей в животе, пытался встать на колени, его безудержно рвало. Не долго бегал экипаж второго мотоцикла: пилот прыжками домчался до своего железного коня, взлетел за руль и картинно откинулся спиной на багажник, пулемётчик развернул МГ и от страха изменился в лице – пуля прострелила челюсть – подавился бедный. Третий член экипажа, виляя задом, побежал к грузовику – пуля достала его в самый интересный момент – он треснулся лбом о стальную подножку и умер на месте. В считанные секунды никого не осталось, последний боец в элегантной эсесовской форме ковырял к углу амбара с искаженным лицом, Баттахов снял его прицельным выстрелом, боялся попасть в амбар. Эсэсовец упал, как куль с картошкой, а Баттахов хищно засмеялся – Пошла волна."

"Разведчики кинулись к деревне, раздались одиночные выстрелы – добили раненых, злобно оскалился подстреленный роттенфюрер, изливший из организма всю рвоту, Чусовой ударил его сапогом по каске, а когда тот откинулся – добил выстрелом в голову. Шубин подбежал к офицеру – жилистый немец с тонким аристократическим лицом был ещё жив.