Огненный тыл

До плетня, опоясывающего околицу, метров сто пятьдесят, бурьян по пояс, остовы телег, насквозь проржавевший трактор, не выдержавший трудности коллективизации. Деревня была небольшой – от силы тридцать дворов. Внизу за перелесками виднелось колхозное поле, заросшее сорной травой, справа, чуть ниже по склону – деревенский амбар, сравнительно крупное дощатое строение с островерхой крышей. Здесь и находилось в подразделение СС, замеченное у моста.

Происходило что-то страшное. Слева на склоне, где просто к дороге плевался в деревню, стоял Опель Блиц, судя по всему пустой, двери кабины были распахнуты – кому охота сидеть в машине, когда вокруг такая природа. Неподалёку, на травянистый лужайке стоял мотоцикл – двое немцев курили, лениво обмениваясь репликами, третий солдат, в украшенной рунами каске, сидел в коляске за пулемётом, ещё один мотоцикл расположился у амбара, там наблюдалась схожая картина – прохаживался офицер в фуражке, с лихо заданной тульей, наслаждался одиночеством и освежающим ветерком, постукивал прутиком по сапогу. В деревне трещали выстрелы визжала баба, в палисадниках бегали люди, надрывно ревел ребёнок. Показался солдат с МР 40 на груди, вытолкнул из палисадника пожилого мужчину и засмеялся.

– Ипатий, что вы делаете? Куда нас тащат? – пронзительно кричала женщина. – Ты же сам из нашей деревни. Что творишь, ирод ты проклятый? Мы живём, никому не мешаем.

– А ну цыц, Глашка!.. Разоралась тут!.. Совсем не пуганная?.. Не боишься, что пристрелю?.. Не посмотрю, что у тебя детки малые, – гремел прокуренный бас. – Эй, граждане!.. Слушай сюда внимательно!.. Объявление делать буду!.. Чтобы через пять минут все собрались у амбара. Господин офицер имеет к вам дружеское послание от трудового немецкого народа. Все, я сказал – и бабки старые, и детки малые. Кто не пойдёт – будет автоматически считаться врагом новой власти, и будет немедленно расстрелян. Ясно сказано? Да не бойтесь вы, не укусят вас господа немцы.

Очевидно, в акции принимали участие не только военнослужащие ваффен СС, но и новоявленные полицейские – они мелькали между избами, одетые в штатское с повязками на рукавах. Новая власть доверила прислужникам оружие, которым они с удовольствием размахивали. Жители подчинялись: выводили из домов стариков, детей, семенили к амбару. Здоровых и крепких мужчин в деревни не осталось, только несколько калек – в основном это были женщины, дети и старики. Мелкие карапузы держались за подолы матерей, ревели благим матом, ковыляла старушка с распущенными седыми волосами. Цепочка сельчан растянулась, они взбирались к амбару, гневно выражалась простоволосая, моложавая баба в многослойной юбке, очевидно та самая Глашка.