Огненный тыл

Немец беззаботно посвистывал, по сторонам он практически не смотрел, миновал Смертина, объявился в полной красе – настоящий германский солдат, как с агитационного плаката – рослый, накаченный, белокурый и даже голубоглазый, в полной амуниции, только каска вместо того, чтобы находиться на голове, была привязана к ремню, карабин он держал на плече. Немец встал как вкопанный – глаза расширились от ужаса.

– Привет, – негромко сказал Шубин.

За спиной бандита объявился Смертин и крепко схватил его за горло – глаза, объятые страхом полезли на лоб, немца парализовало, все попытки закричать загонялись обратно внутрь, метнулся Карякин, подхватил у самого пола выпавший из онемевшей руки карабин. Смертин всадил в спину нож – на всю глубину лезвия, немец задёргался, глаза заволокло мучаю. Разведчик схватил свою жертву за шиворот, бережно, словно банку с нитроглицерином, опустил на пол – белокурый вояка вздрогнул напоследок и успокоился. Иван перевёл дыхание, покрутил шеей, дескать в следующий раз лучше заранее предупреждать.

– Уходим, – прошептал Шубин.

За окном, со стороны деревни, было плохо – приближались несколько человек, ругались, вытягивая сапоги из грязи, половину пути они уже одолели. Шубин подал знак «К окну», первым наружу перевалился Конторович, следом Шубин. Ещё одна немая сцена – метрах в десяти стоял другой немец и беззаботно справлял нужду на стену хлева, должно быть спутник убитого, подавшийся в обход, теперь понятно, зачем он это сделал. Немец уловил движение, мотнул головой, руки были заняты – вот досада, он машинально продолжал свои дела, физиономия стала белой от страха, он оступился, подогнулось нога. Конторович среагировал моментально – сменил направление, помчался к немцу, выдёргивая на ходу нож, тот забыл про свой карабин, только в ужасе шептал:

– Найн, найн!

– Не работает, сука, твой найн, – выдохнул разведчик, всаживая нож в упитанный живот – немец захрипел, стал сползать по стенке, вращая глазами, речевые способности утратились полностью, он изрыгал невразумительные звуки.

Михаил выдернул нож и вернулся к группе. Разведчики вбежали в лес, Конторович застрял на опушке, как-то странно посмотрел на содеянное, учащённо заморгал, облизывая губы, окровавленный нож он, по-прежнему, держал в руке. Немец сидел, привалившись спиной к стене, подрагивал, бессмысленно пучил глаза.

– Миша, да ладно тебе… Сколько их ещё будет, – схватил товарища за плечо Карякин.

– Эх, ужасная для немца доля – умереть от руки еврея, – хохотнул пробегающий мимо Дубровский. – Даже жалко человека.

Этот осинник был частично проходимым, освоили метров пятьдесят, когда за спиной разразились тревожные крики.

– Первого нашли, – прокомментировал на бегу Ершов. – Как свинью зарезали, говядину.