Огненная кровь. Том 2

— Это какое-то безумие, Гас! — она всплеснула руками. — Поверить не могу! А как же Себастьян?

— Он знал, на что идёт. Салавар сказал ему о том, что написано в соглашении о помолвке… о возможных вариантах. Я даже больше тебе скажу, теперь уж нет смысла это скрывать…

Гасьярд распахнул шторы и, засунув руки в карманы, стал смотреть на конюха, ведущего пару осёдланных лошадей к заднему крыльцу.

— Что скажешь? Что скрывать?

— …Салавар хотел сам жениться на ней.

— Что? — Эверинн встала. — Силы огня! А это каким же образом?

— Мы говорили с ним в тот вечер в Мадвере, и он приказал мне внести в соглашение один пункт.

— Тот, который позволял бы изменить условия соглашения в пользу другого. Он собирался бросить Хейду, если всё получится.

— Бросить Хейду? Силы огня! — воскликнула Эверинн. — И Себастьян знал об этом? О том, что на ней хочет жениться Салавар?

— Нет. Этого он не знал.

— Но ты говоришь, он знал про этот пункт в соглашении?

— Он знал лишь, что если вдруг по каким-то причинам не удастся соединить их ритуалом, то Салавар отдаст Иррис другому из своих сыновей, с кем это будет возможно. Об остальном Салавар умолчал, а Себастьян не читал соглашения.

— Это всё слишком… неожиданно. Мне надо это всё обдумать, — произнесла Эверинн, собираясь уходить. — Зная тебя и Салавара, я нисколько не сомневаюсь, что бедняга Себастьян был для вас только приманкой, чтобы заманить сюда дочь Регины Айфур. И провалиться мне на этом месте, если всё это не придумал именно ты ещё в Мадвере…

Уже в дверях, она обернулась и спросила:

— …Ответь мне на один вопрос — почему ты сам не женился на Регине Айфур, когда она бросила Салавара? Если ты её любил? Ведь проклятье тебя не касалось.

Гасьярд повернулся и прислонился спиной к стене у окна, лицо его при этом оставалось в тени. Он скрестил руки на груди и ответил с какой-то странной печалью в голосе:

— Потому что, не смотря на всё, что он сделал, она любила Салавара. А я был просто ещё одним из дома Драго, тем, кто всегда был рядом, но оставался абсолютно невидимым для неё. Она бы не смогла жить со мной и видеть рядом Салавара. Она кричала, что ненавидит всё с нами связанное, и не желает знать о нас ничего, никаких напоминаний. И проклинала нас гневом Богини Айфур. Даже отец не мог её успокоить. Она была ужас какая упрямая и своенравная, она ведь сама была Потоком. И как все своевольные Айфуры, она сделала так, как решила — бросила всех, оборвала все связи и сбежала с кахоле в какую-то глушь. Он был её другом, не сомневаюсь, что влюблённым по уши, потому что её нельзя было не любить, а он ходил за ней по пятам, как ручная собачонка.