Огнедева

Добыть думаю белу лебедушку, что сын мой подстрелил, да лихие люди отняли.

— Не в своих угодьях сын твой охотился, — ответил Белотур, и теперь на его лице не было привычной улыбки. — У другого ловца хотел он добычу перенять, что за лебедь белую честно выкуп дал. За такие дела кровью платят, а твой сын невредим ушел. За то ему и благодарить бы богов, чуров и род Домагостев, что по старой дружбе ему обиду простить хотел. А ты, муж годами старый и летами умудренный, из своей же вины новую вражду раздуваешь.

— Сына моего обиду не спущу, хоть и стар я! — с гневом ответил князь Судила. В молодости такой же пылкий и упрямый, как Вольга, с годами он научился сдерживаться, но сердце его кипело. — Лучше в битве паду и к дедам отправлюсь с честью, чем допущу, чтобы род мой обидами позорили!

— Хоть бы о роде своем порадел, Судиславе! — добавил Велем. — Двое вас всего с Вольгой осталось — падете оба, и что с Плесковом станет? Кому достанется? Дочери твоей детям — так их и нет покуда!

— Лучше роду погибнуть, да честь сохранить, чем в позоре жить! Ты, Велеме, женился, я вижу? — Князь Судила окинул взглядом более длинную рубашку собеседника и молоденькую бородку, которую тот теперь получил право отпустить. — Может, и детей родил? Нет еще?

— От молодой жены после свадьбы через пятерицу уехал. А жена моя — Вышеславна, Остроборова внучка. Так что мы родней крепки, угроз не побоимся.

— А совести своей не боитесь? — Князь Судила пронзил его острым взглядом. — Буду с тобой говорить, с тебя и ответ спрашивать, коли ты зрелый муж и род тебе доверил сестру замуж везти. Зачем вы, Витонежичи, у моего сына жену отобрали? Любит он вашу девку, а она его, сговорились меж собой, увез он ее домой, чтобы свадьбу справить и жить по чести, как еще с дедовых времен обычай идет. А вы что делаете? Как разбойник, налетел ты на них, сына ранил, невесту отнял, а теперь вон везешь ее за тридевять земель как ни в чем не бывало!

— Что ты такое говоришь, князь Судислав? — сдерживая досаду, отозвался Велем. Все это он уже слышал от самого Вольги, но надеялся, что его седобородый отец все-таки нажил побольше ума. — Род наш разве отпускал ее за твоего сына? Разве хлеб отец над ней ломал, с чурами разлучая? Или вы вено платили? Не было такого! Вольга ее умыкнул, как робу, как кобылицу какую-нибудь, а она ведь не роба, она — дочь старшего рода ладожского, и всему нашему роду это бесчестье!

— А нам, скажешь, не бесчестье? Мой сын хотел ее сватать. Он вам с русью биться помогал, и только чуры ведают, где вы все были бы с дочерями вашими, если бы он князя Одда с дружиной не привел. Времени нам не хватило немного, чтобы посвататься. Сам я хотел ехать к вам сына сватать, честь оказать, потому как после плесковского рода ваш любшанский род — первый на землях Велесовых.