Огнедева

Вы подмогу нашу приняли, а как до расплаты дело дошло — другого жениха нашли. Или он лучше нас? — князь Судила с неприязнью глянул на Белотура. — Или собой краше, или родом выше? Или выкуп дает богаче?

— Не мое дело — рассуждать, какой жених лучше. Отец решил, родичи согласились, а мое дело — исполнять.

— По всей земле о нас молва пойдет — плесковских-де князей обманули, в дураках оставили. Я, покуда жив, с молвой такой не смирюсь. Ты, Домагостич, с дружиной пришел, и я с дружиной. Хочешь биться — будем биться. А хочешь — помиримся, невесту я заберу, а тебя отпущу с честью и еще выкуп в Ладогу пришлю. И будем снова жить, как раньше жили.

— Битвы мы не побоимся, — ответил Велем, твердо глядя в суровое лицо старика. — Кому победа достанется, то Перуну решать. Но и будет твой верх, отец обиду не проглотит, и быть между словенами и кривичами войне. Про дочь твою единственную подумай, что сейчас в Словенске живет. А погибнете оба — Дедобор Гордеславич изборский в Плескове князем сядет. Не лучше ли нам миром дело решить?

— Миром? Каким миром?

— Достойным нас и дружбы нашей. Вы нам помогли русь одолеть — мы вас отблагодарим честно, в долгах жить не приучены. Хочешь за сына дочь нашего рода — получишь. Я не от себя говорю — отец мой так решил и с родичами всеми утвердил. Есть ведь у меня меньшая сестра, Велемила Домагостевна. Пока она девочка-недоросточек, на другой год только в пору войдет. Поезжай в Ладогу, сватайся, отказа не встретишь. А через четыре года присылайте за невестой."

"Князь Судила не сразу ответил. Суровое его лицо смягчилось: он увидел, что ладожский воевода готов оказать ему ту честь, которой он заслуживает, взамен отнятой невесты предлагая дочь того же рода, ничем ей не уступающую. Но все же, прежде чем ответить, он перевел взгляд на Дивляну. Он понимал, что хоть для рода разницы между Дивомилой и Велемилой почти нет, для Вольги она есть, причем очень большая. Он знал, что Вольга стремился не просто к дочери старшего ладожского рода, а только к той, которая была для него единственной на свете. А счастье последнего сына было дорого старику.

Тучи придвинулись вплотную, на лица людей упали первые капли. Воины, прислушиваясь к разговору вождей, бросали беглые взгляды на небо — вот-вот всех накроет дождем, а здесь рядом даже укрыться негде, только пустой берег, трава да ивняк. Сам князь Судила провел рукой по лицу, стирая со щек холодные слезы неба.

— А ты что скажешь, дева? — мягко и с оттенком грусти обратился он к Дивляне, и суровый воин вдруг уступил место усталому пожилому человеку, который напрягает все остатки сил, чтобы уберечь род от бесчестья и добиться хоть немного счастья если не для себя, то хотя бы для потомков. — Ведь сама Лада вас соединила, на одно полотенце поставила.