Огнедева

А сейчас мне для Киева невеста нужна. Ты молодой еще, три года обождешь, не состаришься.

— Да разве я за Велеськой сюда ехал!

Но Домагость только махнул рукой: дескать, окончен разговор! — и пошел в дом.

Не смущаясь чужих любопытных взглядов, Вольга обнял девушку и прижал ее мокрое от слез лицо к груди.

— Он же нам обещал… ну, почти обещал! Я ведь спрашивал его: будет мне награда? А он сказал: будет день, будет и награда. Он знал, что я о тебе говорю! Знал!

— Да что теперь толковать? — К ним подошел один из Вольгиных плесковичей, парень по имени Годыня. — Он уже все решил, про обещания напоминать ему — только зря язык утомлять. Ты бы, княжич, чем разговоры разговаривать, сам думал, как свое не упустить.

— Я и не упущу!

— Вот, поляне, дери их леший! — вставил другой Вольгин товарищ, Милята. — Сидели бы там у себя в лесу на поляне! Не мог этот Аскольд-Святослав в другом месте себе невесту выбрать!

— А ты-то что? — Вольга поднял лицо Дивляны и требовательно глянул в заплаканные глаза. — Тебе-то кто милее — я или Киев?

— Ты, конечно! — Дивляна даже обиделась, вырвалась и вытерла нос платком. — Скажешь тоже! Не стыдно тебе? Я тебя люблю, я тебе обещала, как же я могу… Провались он, этот Киев! Это ж все равно что на Тот Свет ехать! Пропаду я там! Князь Аскольд, говорят, уже трех жен уморил, теперь за меня примется! Я хочу с тобой!

— Точно ли? — Вольга прищурился. — Точно за меня хочешь?

— Да как же еще? Ты что такое говоришь!

— Уедешь со мной?

— Куда?

— Да в Плесков, куда ж еще? Тише! — Вольга быстро оглянулся, но вокруг были только свои товарищи-плесковичи. — Давай так. Никому ничего не говори, а сегодня вечером уедем. Мой отец нас не выдаст. Он тоже такой обиды терпеть не станет: обещали нам, а отдали нашу невесту какому-то гусю заморскому! Уедем, а из Плескова Домагость уже не будет тебя требовать. Не боишься?

— Нет, — отозвалась Дивляна, хотя на самом деле боялась.

Шутка ли — бежать из дому! Внутри все обрывалось и холодело при мысли об этом. Пойти против отца, матери, всего рода! Но расстаться с Вольгой было свыше ее сил. Он был для нее единственным на свете, она уже привыкла к мысли, что выйдет за него, привыкла связывать свое будущее только с ним. Замужество в такой дали, на другом краю света, было для нее и не жизнью вовсе. Да и не будь Вольги, она лучше бы умерла, чем решилась на такое!

— Ну и что? — лихорадочно бормотала Дивляна, оправдываясь то ли перед Вольгой, то ли перед собой, то ли перед предками-дедами, смотревшими на нее в этот решающий час бесчисленными глазами звезд. — Подумаешь, бежать! Все девки бегают… Половина так замуж выходит… А мы что? Все так делают!

Но на самом деле Дивляна знала, что собирается сделать вовсе не «как все».