Огнедева

— О! — воскликнул он, вдруг увидев Дивляну. — А я к вам… Да что с тобой?

— Там… — С разбегу врезавшись в него, она схватила его за складки плаща на груди, словно он мог убежать, не выслушав ее. Он готов был слушать, но от бега и волнения она едва могла говорить. — По… ляне… Киев… ну, эти! Они…

Дивляна набрала побольше воздуха, потом закашлялась и оглянулась. Челядь и постояльцы Святобора, бросив все дела, стояли и смотрели на них, причем на мордах лошадей тоже вроде как было написано любопытство.

— Пойдем-ка! — Вольга обнял дрожащую Дивляну за плечи и повел к Волхову.

По пути Дивляна немного успокоилась и смогла наконец говорить.

— Поляне эти, что Ярушку просватали! — начала она, и из глаз ее брызнули давно просившиеся слезы. — Ярушку-то им не отдают! Лелю, говорят, не отпустим! А отец говорит, я слово дал! И другой невесты, говорит, нету у меня для них, кроме тебя! Меня то есть!

— Я слышал, что народ Ярушку не отдает… — начал Вольга и осекся. — Как это — тебя? — До него наконец-то дошло, о чем речь. — Ты же моя! Тебя нельзя! Ты мне обещана!

— Где же я обещана? — Дивляна вытирала слезы нарядным рукавом, жестким от плотной вышивки. — Так, поговорили… да и не говорили, а просто… вроде бы он знает, вроде бы согласен… А так, мать говорила, пусть сперва князь Судила…

— Ну, пойдем! — Вольга сильно сжал ее руку. — Я сам с ним поговорю!

Однако разговор с Домагостем ни к чему не привел. Ожидая плесковского княжича, тот встретил его даже не в доме, где уже сидели поляне, а перед домом. На возмущение обманутого жениха Домагость отвечал одно: сговора не было, даже обещания твердого он не давал. Да и кому его давать, если тут нет ни отца жениха, ни еще кого-то из старшей родни, кто вправе решать его судьбу?

— Тут тебе не круги водить под березою! — сурово отвечал воевода. — Был бы здесь твой отец, с ним бы я говорил. А сам ты с девкой можешь ладу плясать[32] — о свадьбе только отец твой говорить может. А нет отца — нет и разговора. И никто мне дочерью моей родной распоряжаться не запретит!

— Когда я за вас в бой шел, кровь проливал…

— Твое дело молодое — на то и парни, чтобы первыми воевать. Да я и сам за печью не отсиживался, и сыновья мои. Ты спасителя нашего из себя не строй!

— У меня кольцо ее! — Вольга показал золотое варяжское кольцо, подаренное Оддом Дивляне и ею переданное жениху в купальскую ночь."

"— Ну, на память оставь! — буркнул Домагость, у которого было очень нехорошо на душе. Видит Лада-матушка, никогда он не стал бы ломать судьбу своей любимой дочери, если бы не необходимость. — А в дело наше, Вольга, не мешайся, душевно тебя прошу. Чтоб обиды не держать, через год-другой сватайте Велеську — через три года отдам. Вот тебе слово мое — отдам. Родом она не хуже, собой растет пригожая да резвая.