Огнедева

Неужели ради союза с полянами Ладога пойдет на войну с Плесковом? А вдруг?

— Ты бы хоть подумала своей головой! — уже мягче продолжала мать. — Три дочери у меня. Ярушку Ладога не отдала. Ты не хочешь. Что же, Велеську замуж отдавать? Девчонку незрелую? Тебе-то сестру не жалко?

— Ну, подождать можно, — буркнула Дивляна. — Она девка здоровая, года через три-четыре невеста будет лучше меня!"

"— А если и она не захочет за полянина, а захочет за… за Свойку Зорькиного выйти? Или тебя, красну ягоду, неволить нельзя, а ее можно? А всем вам волю дать — одна туда, другая сюда, так весь род наш рассыплется и сгинет без следа. То ли нам деды завещали? Нет, родная моя. Если хотим, чтобы род наш жил, чтобы воля предков исполнялась, то думать о роде надо, а не о себе.

— Но я люблю его!

— Любовь что морковь — полежит да и завянет. А это дело всей Ладоге благо принесет, честь и богатство на всю жизнь.

Дивляна молчала. Против этого она не смела возражать, но ей было ясно, что мать ее не поддержит. И ведь она права, Дивляна не могла ее ни в чем упрекнуть, но от этого боль в груди становилась такой нестерпимой, что она будто одеревенела, и даже слезы не давали облегчения.

Вольга! Отец и мать были против нее, и Вольга теперь казался ей единственным на свете близким человеком.

«Надо бежать к нему», — подумала Дивляна, и это была ее первая здравая мысль. Он еще ничего не знает. Скорее рассказать ему, тогда он что-нибудь придумает. Поговорит с ее отцом, приведет своего отца. Пусть-ка Домагость князю Судиславу объяснит, что, дескать, серебро и паволоки нам важнее…

В сени влетела Веснояра, до которой только сейчас дошла поразительная новость.

— Ну, подруга, вот тебе Макошь напряла! — закричала она, но Дивляна почти не заметила ее.

Оттолкнув с пути Веснавку, как неживое препятствие, она кинулась вон из дома и побежала к Буревоевой связке, где обитал со своим родом Святобор, а поблизости — его плесковские постояльцы. Грязная вода от недавнего дождя разлеталась брызгами у нее из-под ног, обдавая подол нарядной верхницы. Народ на улицах оборачивался, не понимая, куда это мчится средняя Домагостева дочь — с таким лицом, будто дом горит, а дыма вроде не видно… Ничего и никого не замечая, Дивляна примчалась к Буревоевой связке, обогнула пару волокуш с мешками — и увидела Вольгу прямо в дверях. Он, как видно, приготовился идти; на нем была новая синяя верхница, бляшки на поясе — варяжском, из добычи после битвы с Игволодом, — блестели, заново начищенные, плащ был тоже из добычи — из тонкой шерсти с шелковой отделкой и большой круглой застежкой на груди. Волосы он расчесал и стянул опрятным ремешком — короче, жених женихом. Собрался прощаться перед отъездом с Домагостем, которого считает своим будущим тестем.