Огнедева

Он ощущал ужас и потрясение толпы, накатывающиеся со всех сторон, и сам почти видел то, что рисовалось в их воображении — огромный черный Ящер, который поднимается с холодного темного дна сквозь толщи воды, его уродливая голова с длинной пастью, тянущаяся к маленькой, тонкой фигурке у поверхности… Вот-вот мелькнет в волнах реки исполинское черное тело — и девушка в венке никогда больше не покажется…

Сначала ничего не было видно, только круги широко расходились по мелким волнам да рябь сверкала на солнце тысячами звезд. Потом крики вокруг зазвучали по-иному, с облегчением и радостью, люди хватали друг друга за рукава, указывая что-то на воде. Одд вгляделся, прикрыв глаза от солнца, и увидел в реке среди волн рыжую голову. Мелькнули плечи в красной рубашке. Яромила, уже без венка, уверенно плыла к берегу, где была под кустами отмель и где она могла выбраться на сушу, и длинные распущенные волосы устремлялись за ней широкой волной.

— Слава Ладе и Макоши! — Стоявший рядом Ранята глубоко вздохнул от облегчения, убрал руку с плеча Одда и сделал обережный знак, не сводя глаз с девушки. Одд оглянулся на него. — Уж сколько лет смотрю… еще пока Милка наша невестой Волхова была, покуда замуж не вышла. Теперь вот Ярушка. А ты гляди и все жди: выплывет, не выплывет? Отпустит ее Волхов-батюшка или себе заберет? И что поделаешь — дедами так завещано, богами велено…

Милорада с Велерадой уже спешили к отмели, держа наготове простыню и чистую сухую рубашку. Но смотреть на это по обряду не полагалось, и народ потянулся к Купалиной горе, где ожидалось продолжение праздничного действа. Уже приблизился вечер, солнце садилось, но было еще совсем светло — темноты сегодня вовсе не будет, — и праздник только набирал силу. Казалось, после принесения жертвы Волхову люди расслабились и повеселели — все самое торжественное и страшное осталось позади, впереди ждали пир и веселье до утра.

У Купалиной горы уже было оживленно: женщины развели несколько костров — не обрядовых, обычных — и в котлах варили кашу и яйца из собранных накануне припасов. Мужики сидели возле бочек с медовухой, в нетерпении поглядывая на них и намекая, что, дескать, пора бы и попробовать. Не перестояла ли? Но молодая Святоборова жена Солога, вооруженная здоровенным черпаком на длинной ручке, бдительно охраняла припас, и приближаться никто не смел. Женщины замешивали тесто для блинов в большой кадушке — близилось время общего пира. Стояли широкие горшки с молоком, творогом, сметаной, сыром, медом, ягодным киселем.

Девушек было мало, и это сразу заметил Одд, который надеялся, что хотя бы теперь Яромила присоединится к подругам и будет вести себя, как обычная смертная.