Лондон в огне

— В Бараньем переулке?

Об этом переулке в Эльзасе ходила особенно дурная слава. Он находился к западу от района Уайтфрайерс, рядом с Темплом, где, будто сороки, гнездились законники и богатели на людской глупости. Мы стояли на Флит-стрит прямо у северного входа в Бараний переулок.

Маргарет с трудом переводила дыхание. Двое мужчин стояли возле дома, меньше чем в пятидесяти ярдах от нас. В этом месте Бараний переулок был меньше двух шагов в ширину. В проеме отсутствовала дверь, а само здание стояло без крыши. Мужчины были одеты в грязно-черное и вооружены длинными шпагами. Оба высокие, чуть кривоногие и с массивными животами, нависшими над поясами. Я догадался, что передо мной бывшие «железнобокие», опустившиеся и злобные, будто уличные крысы.

— Отец в беде?

Она снова коснулась моей руки, но на этот раз мягко, успокаивающе.

— Господь свидетель, сэр, с ним все благополучно. По крайней мере, было благополучно, когда я оставляла его с моим Сэмом, а он близко никого к старику не подпустит. Но господину Марвуду трудно ходить. Он подвернул ногу.

— Что он здесь делал?

— Пришел искать меня, сэр. Хотел, чтобы я с ним погуляла. — Маргарет запнулась. — Опять сводила его к Уайтхоллу.

То есть к Банкетному дому. К месту с запахом крови и пепла, где Англию готовили к пришествию короля Иисуса.

— Простите, сэр, — прибавила Маргарет. — Мне очень жаль, что так вышло."

"— Вы не виноваты, — возразил я. В случившемся никто не был виноват, даже мой бедный батюшка. — Нужно отвезти отца домой. На него напали? — Я взглянул на стоявших в переулке мужчин. — Они?

Маргарет покачала головой:

— Вряд ли. Кто-то залез к господину Марвуду в карман, но его самого не тронули.

Что ж, поживиться воришкам было нечем.

— Батюшка, наверное, даже не заметил, — предположил я. — А как он подвернул ногу?

— Мальчишка пришел и сказал, что в сточной канаве лежит старик. Он звал меня по имени. Вот паренек и прибежал к нам — решил, что господин Марвуд мой отец. — Маргарет фыркнула. — Я возражать не стала. Так безопаснее.

Я уже вошел в переулок, но она потащила меня обратно на улицу:

— Боже мой, сэр, я вас очень прошу, будьте осторожны!

Двое мужчин глядели на нас, уперев руки в боки.

Я сказал:

— Пожалуй, схожу за помощью.

— Лучше не надо. Со мной вас, может быть, сюда и пустят, но, если приведете еще кого-нибудь, наши подумают, что явились приставы или констебли, и поднимут тревогу. — Маргарет понизила голос. — На прошлой неделе здесь убили человека. Тело унесло приливом. — Она взглянула на меня. — Скажу, что вы мой брат, сэр. Если вы не возражаете.

Объяви меня Маргарет папой римским, я бы и на это согласился: лишь бы двое громил меня не тронули.

— Мне нужно к отцу. Тогда и решим, как быть.