Лондон в огне

Однако у него были неоплаченные долги, поскольку флот задолжал ему жалованье за полтора года, а значит, выйдя за пределы Эльзаса, он рисковал угодить под арест. Вот почему супруги жили там, где до них не могли добраться приставы.

— Теперь нас не трогают, — с ноткой гордости в голосе рассказывала мне Маргарет. — В Эльзасе не так уж и плохо, надо только привыкнуть. Может, Сэм и одноногий, зато и кинжал, и пистолет у него всегда при себе. Когда мы только переехали, он одному негодяю палец отрезал.

Вот такой была Маргарет Уизердин. Если бы меня спросили, что я о ней думаю, я бы рассудил, что эта женщина ничем не может быть мне полезна, разве что для исполнения определенного поручения, и то лишь на короткое время. Уверен, что и Маргарет не считала меня значимой фигурой, — для нее я был всего лишь человеком, благодаря которому она приносила беспомощному мужу несколько лишних пенни в неделю.

Но все изменилось, когда мой отец исчез.

Глава 32Батюшка пропал в среду, чуть больше чем через неделю после моего возвращения из Колдриджа.

Госпожа Ньюкомб сообщила мне об этом, когда я принес ее мужу свежую стопку исправленных гранок. Пообедав, отец, как обычно, расположился в гостиной, и хозяйка оставила его дремать в кресле. Но когда она заглянула в комнату час спустя, батюшки там не оказалось.

Госпожа Ньюкомб судорожно теребила передник:

— Как мне за ним уследить, сэр? Не могла же я весь день просидеть около него. Дети расшалились, служанка заболела. Маргарет сегодня не работает, а у судомойки ума — кот наплакал.

Дверь была заперта на засов, однако батюшка отодвинул его и вышел из дома. Хозяйка послала судомойку и работника господина Ньюкомба прочесывать улицы, но те вернулись ни с чем. Госпожа Ньюкомб снова отправила их на поиски, и они до сих пор не вернулись."

"Я сдержал гнев, понимая, что несправедливо винить хозяйку. У бедной женщины и без моего старика забот хватает. Она добрее и снисходительнее к его слабостям, чем наша хозяйка в Челси, госпожа Ральстон. Однако лучше не испытывать терпение госпожи Ньюкомб, иначе мы с батюшкой снова останемся без крыши над головой. Да и в любом случае, не мог же я посадить батюшку под домашний арест. После долгих лет тюремного заключения больше всего на свете он ненавидел сидеть взаперти.

— Я поищу его сам, — объявил я. — Не беспокойтесь, далеко батюшка уйти не мог.

Мой голос звучал бодро, однако меня одолевали дурные предчувствия. У отца тело старика и разум маленького ребенка. Он легко может стать жертвой и злых людей, и несчастного случая. Еще больше положение усугубляло то, что я спешил: господин Уильямсон желал продиктовать мне несколько писем, причем именно сегодня, во второй половине дня.