Одноклассники бывшими не бывают

Кажется, я все-таки не прогадала, согласившись дать ему шанс.

«Я на рождающуюся луну — загадаю,

Чтобы любовь твоя ко мне рождалась…»

Никогда не верила в магию. Но почему-то тоненький серпик новорожденной луны заставлял меня вспоминать сочиненное больше пятнадцати лет назад заклинание. Тогда я так легко разбрасывалась словом «любовь», а сейчас его мучительно страшно было произнести даже в мыслях.

Ведь если это любовь — то все меняется. Все становится серьезным.

Если это любовь — то нельзя просто сказать: «Уходи» и выключить телефон, как в юности.

Мы стали взрослыми людьми, на которых любовь накладывает обязательства, даже если предмет любви ничего не требует.

Нельзя сказать: «Сейчас мы вместе, а там посмотрим» и просто выбегать гулять по улицам за руку и целоваться, прячась за деревьями.

Надо как-то вмещать человека в свою жизнь. Выделять ему полку в шкафу и место для бритвы в ванной.

Когда-то я его любила. Так сильно, как умела.

Но и мужа я любила тоже. Иначе, более приземленно и реально.

Люблю ли я его сейчас?

Тоненький серпик плыл по темно-синему небу и был точно таким же, как полтора десятилетия назад. И так же ничего мне не обещал.

Илья набрал в шприц подогретое молоко и склонился к коробке, где у Пискли уже поселилась не только мать-уточка, но и наполненная теплой водой хирургическая перчатка, которая была назначена мамой номер два.

— Пей, котинька… — он гладил малышку по чистенькой и уже начавшей сиять шерстке. — Расти большой и самостоятельной кошкой. А как вырастешь, все-таки отпустишь нас в Париж, да, халёсенькая?

Я прижалась к его спине, целуя горячую кожу гладкого плеча.

— Месяца через три если только, к осени, — заметила я.

— К осени… — Илья нахмурился и так глубоко о чем-то задумался, что Пискле пришлось подцепить его руку когтем, чтобы напомнить о себе.

Неужели он беспокоится о том же, о чем и я?

Протянем ли мы так долго?

Пятничным утром все нормальные люди просыпаются с предвкушением праздника.

С мыслью, что сегодня можно будет наконец оторваться, не спешить домой, чтобы приготовить ужин и лечь спать пораньше.

С ощущением, что впереди целая вечность свободы и отдыха. Надо только пережить один несчастный рабочий день, с середины которого никто уже толком и не работает — шатаются по офису с неприкаянным видом и нетерпеливо смотрят на часы.

Уже выпит весь чай и подъедены печеньки, пересказаны сплетни и разложены пасьянсы, прочитаны новости, всем, кто неправ в интернете — разъяснено. Остается только смотреть, как медленно тянется последний час рабочего дня.