Одноклассники бывшими не бывают

Мол, как давно у нас роман?

Но вряд ли мне обломится такая радость. Бывшенькй уже месяц как даже в мессенджерах перестал интересоваться, как у меня дела.

Так что пусть там будет соседка тетя Валя, у которой периодически едет крыша и ей начинает казаться, что я играю на флейте. По этому поводу она любит являться ко мне часа в три ночи или за минуту перед Новым Годом, чтобы вежливо попросить делать это потише или хотя бы сменить русский блатняк на что-нибудь классическое.

Я всегда завидовала людям с богатым воображением, но вот так, чтобы представить русский блатняк, исполненный мною на флейте — это, по-моему, как раз причина, по которой у тети Вали сдохла кукушечка.

Минут через пять любопытство стало совсем невыносимым, и я со вздохом накинула на себя многострадальную рубашку, чтобы пойти посмотреть но Илья наконец нарисовался в дверях с парой бутылок шампанского в руках.

— Я решил, раз Париж отменяется, то почему бы нам не устроить Париж прямо тут? Ты проголодалась? Я заказал кое-что из французского ресторана. Имитируем поездку без этих скучных самолетов.

— Ты тоже думаешь, мы бы не выбрались дальше номера? — я улыбнулась, позволяя рубашке соскользнуть с одного плеча.

— Можем наклеить табличку с названием гостиницы на дверь, — предложил он, не делая никаких попыток воплотить это в жизнь. У него были другие планы: — Я не понял, почему ты опять одета? Я хочу ту прекрасную женщину в одном белье среди простыней.

Мы успели и пообедать, и снова накормить Писклю, которая никак не могла понять, в чем секрет, почему мама-утка в одном месте, а еда в другом, и снова оказаться в постели. Соболев оценил по достоинству не только кружева, зацеловав каждый сантиметр кожи под ними, но и нежно-розовый лак на пальцах ног, оттенок которого подбирала лично Раиса. Я еще поспорила с ней, утверждая, что ни один мужчина не обратит внимания, есть ли у меня вообще педикюр, а тем более не заметит цвет лака. Но она только загадочно улыбнулась.

Сейчас, когда Илья обнимал пальцами мои щиколотки и мурлыкал, целуя каждый пальчик, я понимала, что проиграла ту битву вчистую.

Это был нежный и долгий день — нам не нужно было ни торопиться обратно к одноклассникам, ни куда-то ехать, ни думать о грустном. У нас было все, что нужно для счастья: мы сами, еда, шампанское и крошечный бело-рыжий котенок.

Без котенка это счастье было бы не таким полным, даже в Париже.

На закате, когда солнце золотыми лучами пробило насквозь легкие светлые шторы, Илья хитро улыбнулся, достал планшет и вывел на нем фото с Эйфелевой башней. Пристроил его на подоконнике, открыл еще одну бутылку шампанского и вручил мне бокал.

— Видишь, мы вообще ничего не потеряли, — сказал он, с тихим звоном касаясь своим бокалом моего, а потом потянулся за поцелуем.