Одноклассники бывшими не бывают

Тебя послушать, так я сама повесилась на шею, а потом потребовала избавиться от сына. Ты! Ты сам пришел и скрыл его от меня!

Я развернулась и, поддерживая плед на груди, отыскала и подняла с пола свое платье. Оно, увы, было безнадежно испорчено. Даже до такси дойти не сгодится. Ну и что мне делать? Шествовать в пледе мимо всех соболевских сотрудников?

Хотя они, наверняка, и не к такому привыкли.

Илья встал, прошел мимо меня к шкафу и распахнул дверцы. Внутри на плечиках висели рубашки, пара костюмов, стояла обувь — от классических ботинок до сияющих золотых кроссовок. Он покопался на полке и протянул мне стопку одежды: джинсы, футболку и тонкий свитер.

— Попробуй, должно подойти.

— Спасибо… — я заколебалась, но он открыл еще одну дверь, за которой оказалась маленькая ванная. Ну да, если тут ночевать и переодеваться, логично, что пригодится и душ.

И лучше не думать, для чего еще.

Когда я вышла, Соболев тоже был одет. На нас были почти одинаковые светлые вытертые джинсы и футболки с яркими принтами. Только я еще влезла в свитер, который удачно и модно притворился оверсайзом, а Илья остался так, и я моментально залипла на его мускулистые крепкие руки, которые еще недавно были такими нежными, и такими сильными, и такими умелыми…

И так бескомпромиссно обнимали, даря уверенность в том, что все будет хорошо.

Я растерянно стояла посреди кабинета, не зная, что делать. Ехать домой? Снова вот так все закончить — глотком воздуха, вспышкой огня — и разойтись по углам? Раз нет других вариантов, и со времен скандала на лестнице мы так никуда и не продвинулись.

Он подошел, привлек к себе, позволяя уткнуться в горячую твердую грудь под тонкой футболкой.

— Прости меня… — сказал тихо. — За все. Я был неправ.

Его руки гладили меня по голове, по спине, прижимали крепче и ближе. Мне хотелось плакать и хотелось поверить. Снова довериться. Расслабиться. Позволить себе наконец-то его любить, как всегда хотелось.

— Все так бестолково получилось, — с тоской сказал Илья. — Вся эта история, вся жизнь. Если бы я узнал о твоих чувствах раньше, все могло бы быть иначе…

— Нет, — я потерлась носом о его грудь, обняла за пояс, прижалась щекой. — Неправда. В школе ты бы и не посмотрел на меня.

— Не знаю, честно, — вздохнул он. — Хотел бы соврать. Но в школе я был идиотом, ты права. Велся на то, что ярче. Не слишком-то отличаясь от тех, кого сам не выносил. Нет. Потом… После армии. Как бы оно повернулось, а?

— Я была уже замужем. Что бы ты сделал?

— Отбил бы тебя у мужа… — как-то мечтательно сказал Илья.

— Допустим. Но тогда не стал бы тем, кем стал.

— Кто знает? — пожал он плечами. — Ты бы верила в меня.

— Был бы нищим музыкантом, я бы тебя пилила, а ты обвинял меня, что я не дала раскрыться твоему таланту.