Одноклассники бывшими не бывают

— А потом Варя все равно умерла бы, а я узнала про твоего ребенка. Ребенка той, к кому всегда ревновала.

Его лицо перекосилось, как от зубной боли. Я фыркнула. Да уж. Мечтайте аккуратнее.

— Именно! — я вдавила палец ему в грудь. — Так что — плохая идея.

— Сейчас… Нет. Может, попозже?

— Если бы мы встретились еще позже, я мог опять опоздать. Да, Матвей стал бы самостоятельным парнем, которому все равно, с кем я встречаюсь. Но ты наверняка уже нашла бы себе кого-нибудь. Такое сокровище нужно не только мне. Только мне — больше всех.

— Чего это тебе — больше? — я легонько ткнула его кулаком в грудь. — Что за эгоизм? Может быть, я еще кому-нибудь пригожусь?

Соболев запрокинул голову, смеясь — но как-то невесело.

Он стиснул меня так сильно, что хрустнули кости, уткнулся лицом в волосы, втягивая носом воздух и вдруг подхватил меня на руки. Сделал несколько шагов к своему столу и сел в кресло — а меня устроил на коленях, как маленькую.

— Рит… — он захлопнул крышку ноутбука, стоявшего перед ним, рассеянно провел по ней пальцами. Переставил с места на место тяжелый квадратный стакан. Зачем-то поставил в него карандаш. Вздохнул: — Ты не понимаешь, наверное, что — ЧТО! — ты сделала для меня этой школьной влюбленностью.

— Что? — спросила я с замиранием сердца.

Все еще не привыкла к тому, что он знает об этом. Было неловко и стыдно. Вот дура-то — бегать годами за тем, кто влюблен в другую! И неважно, что не бегала. Это ему можно быть упорным и настойчивым, а девушка, которой не ответили взаимностью, должна гордо развернуться и забыть о том, кто ее не оценил.

— Мне тридцать четыре, Рит, — Илья вымученно улыбнулся. Он аккуратно поставил стакан на керамическую пепельницу. Переставил всю конструкцию на пухлый ежедневник в кожаной обложке. Она зашаталась, но он, кажется, не уделял своим действиям и одного процента внимания. — И меня никто никогда не любил. Понимаешь? У всех были романы в юности: вся эта милота, когда вы часами висите на телефоне, ходите за ручку, целуетесь в подъезде и никак не можете отлипнуть друг от друга. А я свой шанс истратил и другого больше не случилось.

Пепельница скользнула по гладкой обложке, стакан опасно накренился, но устоял.

— Никогда? — неверяще переспросила я. — Но потом, когда ты вернулся?

— Потом была обычная жизнь музыканта — фанатки, боевые подруги, бравирование тем, что никакая женщина не сможет меня захомутать, — Илья снова выровнял пепельницу, поставил в стакан второй карандаш, наконец добившись баланса. — Одноразовые встречи, девочки только для постели. А любви — нет, не было.

— Не может быть. В тебя наверняка влюблялись! Ты же… такой… — я не могла поверить. — Может, никто не признавался?

— Светлая моя… Какая же ты светлая и настоящая, — он провел губами по моей шее.