Умри в одиночку

Полковник опустил предохранитель на пистолете.

– Не стреляй, Док, это Гойтемир вернулся… – спокойно сказал Берсанака. – Гойтемир, ты выбросил sim-карту?

– Как ты сказал, сразу… – отозвался из темноты знакомый голос.

– Хорошо. Значит, мы в безопасности. Но надо посмотреть, что делают федералы…

– Ищут… – сказал Гойтемир, включил фонарик, но вежливо не посветил на людей, а только пол и низ стен осветил, чтобы лучше ориентироваться в комнате.

И только при свете фонарика полковник увидел за спиной Гойтемира распахнутую дверь, которой раньше не было. Значит, здесь множество потайных ходов, и потому следует быть трижды осторожным с этими чеченами. Хотя если Гойтемир вернулся, то ситуация слегка выравнивается, и Берсанаке не от чего впадать в такое отчаяние, которое способно толкнуть его на неоправданные действия против своего главного на сей день союзника. И Доку Доусону следует быть спокойнее. Тем более что главная задача до сих пор не выполнена и даже не начата."

"Главное – вовремя и правильно подтолкнуть Берсанаку к выполнению действий, способных вызвать крупный международный скандал. И при этом следует учесть, что Берсанака с Гойтемиром могут и провалить операцию и вообще могут возникнуть какие угодно случайности. Но при этом роль ЦРУ может быть сведена максимум к испытаниям препарата в условиях партизанской войны, но никак не к организации кровавой политической диверсии. Скандал должен быть вызван, но ЦРУ и вообще Соединённые Штаты не должны иметь к нему никакого отношения. Разве что американцев можно обвинить в создании препарата, но почему американцы не имеют права создать такой препарат, если те же русские спецслужбы его создали чуть раньше…

И эта, главная задача стоит риска сотрудничества с таким опасным человеком, как Берсанака Гайрбеков. И именно эта причина заставила выбрать в исполнители не кого-то, а именно Берсанаку, который в своей ненависти к русским не знает, что такое жалость…

* * *– Рассказывай… – полковник в темноте уселся на своё прежнее место, где ему было удобно положить раненую ногу на рюкзак так, чтобы она отдыхала, и нажал на колпачок портативного, но очень чуткого цифрового диктофона, внешне похожего на обыкновенную ручку, что постоянно носил в нагрудном кармане своей камуфлированной куртки. Диктофон мог работать в режиме записи четыре часа, и этого полковнику вполне хватало на пару недель, чтобы занести в память всё, что требовалось запомнить. Если бы память кончилась, записи можно было бы перенести на обыкновенную флеш-карту и записывать, что необходимо, снова на диктофон. Цифровая память всегда надёжнее памяти человеческой, считал Док Доусон, тем не менее записями не злоупотреблял и записывал действительно только то, что необходимо.