Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

 – Ты у меня девчонка шустрая, непоседливая, так что быстро все съеденное в дело уйдет.

– Это как? – удивилась Наталья.

«М-да, похоже, эта почемучка еще покажет мне, с какого конца редьку едят», – фыркнул про себя Елисей и, прожевав очередной кусок, принялся пояснять связь между питанием и подвижным образом жизни.

Внимательно его, слушая, Наталья покорно съела все, что он ей предложил, и, запив съеденное квасом, вздохнула:

– Ну вот. Заслушалась тебя и объелась, словно хрюшка. Вот стану жирной и неповоротливой, будешь знать.

– Не станешь. Я не позволю, – усмехнулся Елисей, чмокнув ее в нос. – Давай поспим малость. Завтра опять на те пьяные рожи смотреть. Хоть отдохнем маленько.

– Ты совсем дворянство не уважаешь? – спросила Наталья, уютно устраиваясь в его объятьях.

– А ты знаешь, откуда это название пошло? – ехидно усмехнулся Елисей.

– Откуда?

– От слова дворня.

– Шутишь! – подскочила девушка.

– Ты что, и вправду не знала? – удивился Елисей.

– Никогда такого не слышала, – честно призналась Наталья.

– Странно. Образование ты вроде доброе получила, – удивленно хмыкнул парень. – Мне не веришь, папеньку спроси. Это правда.

– Верю, – подумав, вздохнула девушка, укладываясь обратно. – А откуда ты столько всего интересного знаешь?

– Людей умных послушать всегда любил. Они говорили, а я слушал да запоминал.

– А правда, что ты ничего про детство свое не помнишь? – вдруг спросила молодая жена.

– Почти ничего, – нехотя кивнул Елисей. – Я болел тогда сильно. Бабка, покойница, думала, помру. Даже попа позвала, отпевать. Вот с того времени и не помню.

– Выходит, то, что ты один из всей деревни выжил, правда?

– Из станицы, – поправил ее Елисей. – Многое папенька твой обо мне узнать успел, – проворчал он, мысленно прикидывая, как и кому малость прищемить пальцы в дверях. Чтобы писал поменьше.

– Так ты ж в его службе личность известная. Когда война началась, папенька больше всего боялся, что казаки Кавказ не удержат. Говорил, что тогда османы его людской кровью словно водой зальют.

– А тебе везде нужно было свой нос любопытный сунуть, – ласково укорил парень супругу. – Это ж дела государственные. За такое можно было и ремня отхватить.

– Я всегда осторожной была. Что откуда брала, сразу на место клала, – отмахнулась Наталья. – А расскажи, как у тебя получается шашкой свечи разрубать? Я слышала, офицеры промеж себя говорили, что пробовали, и ничего не получалось.

– Тут хитрость одна имеется, – усмехнулся парень.

– Научи, – попросила девушка, потеревшись носиком о его плечо.

– У шашки клинок специально для рубки сделан. Лезвие тоньше волоса, а обушок широкий. Так нарочно сделано, чтобы при ударе рана раскрывалась, и оружие в теле не завязло.