Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Знаете, как на Кавказе учатся разрубать человека одним ударом от плеча до пояса? Лепят болвана из сырой глины, и человек начинает его рубить. Уж поверьте, господа. Разрубить глиняного голема гораздо тяжелее, чем человека. Клинок вязнет в глине. А если силы удара не хватило, то вызволить его весьма тяжело.

– Вы рассказываете это так, словно сами пробовали, – проворчал один из офицеров.

– Именно так, сударь, – повернулся к нему Ильико. – Именно так я и учился правильной рубке."

"– Хотите сказать, что вы тоже можете вот так разрубить свечи и летящее яблоко? – изумленно уточнил этот Фома неверующий.

– Ну, до свечей я еще не дошел. А вот яблоко могу, – с улыбкой ответил княжич, забирая у Елисея шашку.

Шагнув к столу, свояк не глядя взял первый попавшийся плод и, надкусив его, плавным движением бросил родичу. Очередной высверк шашки, и уже другой офицер перехватывает падающее яблоко.

– И правда разрублено, – удивленно протянул он, демонстрируя плод остальным.

– Как видите, господа, все зависит только от вашего собственного умения, – добавил Ильико, продолжая улыбаться.

– То есть придет время, и вы сумеете сделать то же самое со свечами? – спросил корнет, подходя к столу с подсвечником в руке.

– Именно так, молодой человек, – повернулся к нему княжич. – Главное, не бросать занятий.

– Выходит, я только что публично выставил себя дураком, усомнившись в умении князя? – уточнил корнет, досадливо закусив губу.

– Не всегда стоит слушать тех, кто не показывает свои умения, а старается только обойтись словами, – усмехнулся Елисей и, вздохнув, громко добавил: – Давайте выпьем, господа. За долгую, счастливую жизнь!

* * *– А я в тебя еще раньше влюбилась, – тихо мурлыкала Наталья, нежно целуя его в шею. – Еще когда у папеньки на столе доклад нашла, как ты за теми бандитами один погнался. Жене твоей, покойнице, завидовала. Думала, вот бы и мне такую любовь, чтобы муж за меня целую банду вырезать готов был. А потом плакала, когда узнала, что ее убили. Целую ночь молилась, прощения у нее просила за думы свои глупые. А когда тебя увидела, поняла, всё. Пропала.

– А я о тебе и не слыхал, – растерянно вздохнул Елисей, крепче прижимая к себе жену. – Да и про папеньку твоего тоже. Я ж в столице никогда не был.

– Знаю, – тихо рассмеялась девушка. – Дикарь. Необузданный, свирепый, мой, – жарко выдохнула она, закатывая глаза.

Тело юной, здоровой девушки бурно отзывалось на ласку, и Елисей, пользуясь некоторыми знаниями из своей прошлой жизни, быстро добился от нее ответа. В спальню их отвели примерно в час пополуночи, и молодые, несмотря на усталость от этого бурного дня, с головой ушли в познание друг друга. Глянув в светлеющее окно, парень устало потянулся и, хлопнув себя по поджарому животу, проворчал:

– Жрать хочу.