Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

А чтобы свечку срубить, нужно не просто верхней частью клинка рубить, а самым его кончиком. С оттягом. Так, чтобы он самым лезвием по свечам прошелся. Тогда он верхнюю часть не отбросит.

– И с яблоком так же? – сонно уточнила Наталья.

– Угу. Да и голову срубить так ловчее получается. Не силой рубишь, а скоростью.

– И клинок не вязнет?

– Не успевает, – зевая, пояснил Елисей и, обняв жену, закрыл глаза.

Разбудили их ближе к полудню. Умывшись и не спеша одевшись, молодые выбрались из спальни и с ходу попали в объятья родственников. Ильико с Татьяной уже были здесь, так что восприняли появление второй пары с заметным облегчением. Княгиня Тарханова попыталась было утащить дочь в другую комнату, чтобы в очередной раз промыть ей мозги, но Наталья, отмахнувшись, демонстративно уселась рядом с мужем и, прижавшись к его плечу, тихо попросила:

– Заставь маменьку от меня отвязаться. Она мне перед свадьбой уши прожужжала всякими сказками про тебя, пугая, и теперь никак не уймется.

Вместо ответа, Елисей по-хозяйски обнял ее за плечи и, ласково чмокнув в висок, прошептал:

– Потерпи чуток. Скоро закончится все это, и уедем отсюда. Дома мы сами себе хозяевами будем.

– А князь Дато? – тут же напомнила Наталья.

– Он в Тифлисе живет, а мы под Пятигорском жить станем. Имение у меня там. К нему только в гости ездить станем. Ты, главное, с сынишкой моим подружиться сумей. А за остальное и не вспоминай. Сам разберусь. А чего от тебя маменька хочет? – резко сменил он тему.

– Поначалу только пугала, что на Кавказе людей воруют да убивают, а после стала про какого-то барона рассказывать. Да только я и слушать не стала. Неинтересен он мне был.

– А сейчас-то чего ей не так? – не понял Елисей.

– Хочет, чтобы я ехать с тобой отказалась. Сказала, что через год можно будет на высочайшее имя прошение подать и развода просить. А там и снова замуж. За другого, – смутившись, еле слышно поведала девушка.

– Хрена ей лысого, а не развод, – зло прошипел парень. – Моя ты. Перед Богом и людьми, моя."

"Крутившаяся неподалеку княгиня то и дело бросала на молодых быстрые, внимательные взгляды. Отметив про себя ее внимание, Елисей хищно усмехнулся и, оглядевшись, отметил, что в зале снова начали собираться гости. Второй день свадьбы было решено гулять уже в имении княжича Буачидзе. Гости еще не успели как следует выпить, так что задуманная Елисеем акция не могла пройти не замеченной.

Нанятые им горничные, под руководством Ирины, уже вовсю прибирались в их спальне. Одна из женщин, по ее команде, собрала с постели все белье и, уложив его в корзину, понесла вниз, в стирку. Но Ирина умудрилась уложить первую простынь так, чтобы оставшаяся на ней кровь была заметна всем. Ведь проносить корзину горничной пришлось мимо зала, где собрались гости.