Один против Абвера

Я намекну тутошнему медицинскому руководству, чтобы начинали документы оформлять.

— Не надо, товарищ полковник, я вернусь, — заявил Алексей. — Через месяц-другой обязательно встану в строй. Мы еще повоюем!

— Ну-ну. — Гробов ухмыльнулся. — Все так говорят. Европу хочешь посмотреть, Саблин?

Алексей дал себе зарок, что встанет на ноги, вернется в армию. Он ел через не могу, разминал вялые конечности, заново учился ходить. Процесс реабилитации проходил мучительно трудно.

Теперь Саблин уже выбирался на улицу, гулял под дождем и снегом. Оказалось, что госпиталь окружает очень симпатичный лес. Он много думал, размышлял, по полной программе давал работу мозгу.

Что-то было не так в деле крота из города Ненашева. Алексей допускал, что агентом был Чаплыгин, и все же у него оставались сомнения в этом. Рацию так и не нашли, хотя искали долго и упорно. Очень уж вовремя он погиб. Буквально за минуту до захвата. Ведь признался бы во всем, окажись в застенках контрразведки. Там и не таким упертым развязывали язык.

Но к чему сейчас эти размышления? Поезд ушел, сомнения к делу не подошьешь. С той злосчастной ночи произошла масса событий! Участников разбросало, война докатилась до Европы.

Прошлое забывалось, зарастало плесенью. Туманились, отступали на задний план лица Генки Казначеева и Женьки Левторовича. Медицина не отпускала Алексея из своих липких объятий. Его физическое состояние напоминало погоду в России — то снег, то зной. Он ходил с усилием, но виду не подавал. Осень сорок четвертого перетекала в зиму, а капитан Саблин по-прежнему давил больничную койку. Сам понимал — не боец.

После очередного кризиса над ним склонилась женщина в белом халате. Сначала он решил, что это ангел, пробил его час. Потом задумался. Раз бога нет, то откуда эта прелесть?

— Я ваш новый врач-невропатолог Топоркова Варвара Семеновна. — У этой женщины был тихий, грустный голос. — Я окончила мединститут в Казани, получила звание лейтенанта. На фронт, к сожалению, меня не пускают, хотя я уже несколько раз писала рапорты. Работала терапевтом, теперь вот получила новую должность.

У нее были стриженые пепельные волосы, грустные глаза, миловидное личико, да и фигурка что надо.

Кровь хлынула в голову Алексея, он как-то ожил, занервничал.

— Никакого фронта, Варвара Семеновна, там есть кому погибать… тьфу, воевать.

Случилось странное. Он влюбился как мальчишка. Но виду не подавал, вел себя сдержанно, что было правильно. Варвара Семеновна стала для него именно тем, что нужно было для полного выздоровления. Стимул, побудительный мотив!

Она каждый день приходила в палату, осматривала его, приглашала в кабинет на лечение. Туда всегда выстраивались очереди, но он проходил как блатной.

А потом Варя вдруг и сама зачастила к нему.