Один против Абвера

Алексей строчил из пулемета, пока не кончились патроны в диске. Теперь оставаться здесь было бесполезно. Практически все уцелевшие немцы ушли в слепую зону.

Саблин и Черкасов слетели вниз по лестнице, выпали во двор, не смогли остановиться, покатились кубарем. Практически одновременно из южной башни выпали Семашко и пулеметчик с перекошенным лицом. Парня душевно контузило. Приподнялись солдаты, засевшие в сквере за скульптурными композициями.

— Товарищ капитан, сейчас немцы ворота продавят! — истошно закричал Овечкин.

За оградой рычала техника. Похоже, «Пума» развернулась задом и выдавливала ворота внутрь. Они тряслись, надулись словно мыльный пузырь.

— Все в сад! — приказал Алексей. — Приготовить гранаты! Держать оборону!

Солдаты разбежались, залегли за кустами и неработающим фонтаном. Погиб пока только один из них. Оставалось двенадцать, плюс опергруппа из четырех офицеров. Не сказать, что совсем уж ничего, и все же полное самоубийство!

Демоны уже топтались на пороге. Ворота тряслись. Саблин лихорадочно озирался.

— Хомчик! — позвал он, и возбужденная физиономия в запотевших очках тут же высунулась из-за двери, ведущей в замок. — Олежка, ты немного знаешь немецкий. Тряси этого фон барона. Тут должен быть подземный ход. Он идет из подвала либо еще откуда-то. Действуй! К нам не лезь, сами справимся.

Хомчик кивнул и пропал.

Ворота треснули, красиво ввалились внутрь, сложились как две игральные карты. Разворачиваться «Пуме» было некогда, не атаковать же задом! Она сдала от проема.

По рухнувшим створам во двор замка влетел мотоцикл «БМВ» с коляской. Пилот в гигантских очках подался вперед, вцепился в руль. За его спиной сидел автоматчик, в люльке — пулеметчик, который не успел нажать на гашетку.

Сработали лимонки, заложенные под ворота. Сначала рванула одна, за ней детонировали другие. В небо взметнулись столбы огня и дыма. Зазвенели истерические вопли последних защитников рейха.

Мотоцикл пошел юзом. Автоматчик свалился на землю и, кажется, свернул шею. Пилот от страха выпустил руль. Мотоцикл, виляя боками, сделал корявый круг между садиком и пробитыми воротами, вонзился в стену, взорвался и окутался черным дымом.

— Весь вечер на манеже! — нервно выкрикнул боец, укрывшийся за изваянием ангела.

Восьмиколесная «Пума» разворачивалась где-то за воротами. Она не могла летать как реактивная. В проем, окутанный дымом, лезли солдаты, бросали противопехотные гранаты с длинными рукоятками — колотушки, как прозвали их в советских войсках. Они взрывались с недолетом и никому не вредили.

Солдаты вермахта, бледные как ожившие мертвецы, выныривали из дыма и тут же попадали под шквальный огонь из стрелкового оружия.