Один день, одна ночь

 – Но он трубку не берет!

– Он телефон, наверное, в машине забыл, – приглушенно сообщила из-за двери застигнутая на месте преступления Митрофанова.

– Наверное, – пробормотал Дэн, хмыкнул и почесал нос.

Во дела-то!.. И когда они сделались, эти дела?.. Не иначе только что, совсем недавно. Если бы вчера или третьего дня, он наверняка обо всем бы уже знал. Не может быть, чтоб Володька ему не рассказал!

Впрочем, мог и не рассказать. Он вокруг этой Кати почти год носится, по нынешним временам срок немалый, а дело ни с места. Дэн даже стал подозревать, что тут у лучшего друга Берегового все всерьез.

Хуже нет, когда всерьез.

Когда просто так, от скуки, то и не страшно, развлечение есть развлечение, когда получается зажигать, когда не очень. А вот если всерьез шибанет, тогда только держись.

Размышляя таким образом и с каждой секундой чувствуя себя все хуже и хуже, Дэн Столетов походил по комнате, хотел было комп включить, но воздержался, допил из Володькиной чашки остывший чай – пить хотелось ужасно, – и тут из спальни показалась Митрофанова в деловом костюме.

Она появилась, выпрастывая из рукавов светлого льняного жакета рукавчики белоснежной блузки. Жакет был безупречен, а блузка сильно измята и придавала Митрофановой такой вид, как будто она валялась в стогу.

Не в стогу, подсказало Дэну журналисткое воображение. Она валялась с твоим лучшим другом в его постели. Вот за этой самой дверью. Вот только что.

Все всерьез.

– Здрасти, – брякнул Дэн.

– Привет, – отозвалась Митрофанова.

И они посмотрели друг на друга.

Впервые они увиделись в какой-то кафешке, куда Береговой чуть не силой приволок лучшего друга Столетова, потому что начальница из издательства, стерва и сука Митрофанова, только что объявившая Володьке об увольнении, потребовала встречи, а Володька уже наговорил ей сто бочек арестантов и боялся, что наговорит еще. У него мать тогда сильно болела, и квартиру эту он только что купил, кругом в долгах, а она – ррраз! – и уволила его. Прямо скажем, ни за что, исключительно из самодурства и желания всем показать, какой она строгий начальник.

Так сказал Володька, а Дэн ему верил безоговорочно."

"Он и ожидал тогда увидеть скандальную бабу, обтянутую деловым костюмом и с прической в виде высотного дома. Приехала до невозможности сердитая, фигуристая девица в черной водолазке. Дэну запомнились почему-то ее волосы, темные, блестящие неровные пряди. Она то и дело заправляла их за уши, и уши запомнились тоже! У девицы было вдвое больше серег, чем полагается сукам-начальницам. По две в каждом ухе. Серьги и движение, каким она заправляла волосы, почему-то мешали Дэну ненавидеть ее изо всех сил, как полагалось лучшему другу несправедливо уволенного.