Один день, одна ночь

Не только для коллег, для близких тоже! Я же вам говорила, он правдоискатель и революционер. Да здравствует бунт ради бунта! Только в буре есть покой. Куда вас везти-то, правда?

– Не знаю, – буркнул Мишаков. – Везите к своему дому, у меня там машина."

"– Я вам расскажу, конечно, только это все дела давно минувших дней и предания, так сказать, старины!.. Анне Иосифовне просто неприятно вспоминать, и больше ничего. Кстати, что вы ей сказали, когда помчались за мной?

Капитан пожал плечами:

– «До свидания» сказал! А что, я отпрашиваться должен?!

– Неплохо было бы, если б вы отпросились, – заметила Поливанова совершенно серьезно. – И тут я еще! Она терпеть не может, когда издательские дела обсуждают...

– При посторонних, – перебил Сергей. – Я уже понял.

– Придется Алекса просить, – продолжала Маня, не слушая его. – Пусть он звонит ей и успокаивает. Она его лучше послушает.

– Этот Алекс ваш прямо волшебник какой-то. Кудесник, – вспомнил капитан литературное слово. – Вас всех послушать, так он просто...

– Гений, – подсказала Поливанова. – Ничего особенного, так оно и есть.

– У вас все четко, прямо как в нашем ведомстве. Шан-Гирей – гений. Гудков – революционер. Кулагин – мерзавец. Его супруга – дура. А сами-то вы кто?..

– Я? – удивилась Маня. – Автор второсортных детективных романов и страшная врушка. Кто же еще?..

Вчера

– Елкин корень!

– Отвернитесь! То есть закройте дверь немедленно! Нет, проходите, что вы стоите, там народ!

Дэн Столетов оглянулся на площадку, где в самом деле толпился народ, вывалившийся из лифта, шагнул в квартиру и прикрыл за собой дверь. При этом он воровато стрелял по сторонам глазами, стараясь ни разочка не взглянуть на голую Митрофанову, и как нарочно получалось, что все время смотрел.

Нет. Не голую.

На Митрофанову, завернутую в полотенчико. В квартире Володьки Берегового!

Ей-богу, он поначалу решил, что этажом ошибся, но кроссовки на полу были Володькины, куртка на вешалке тоже его, и книжный стеллаж Володькин – они вдвоем собирали его недели две назад, – и стены, и полы, и компьютер, все его.

Выходит дело, Митрофанова тоже – его?!

Она металась по комнате, прижимая к груди какие-то вещи, а Дэн все стоял и пялился.

Потом он решил, что будет вежливым. Тетя Оля учила его, что всегда надо быть вежливым.

– Здравствуйте, Катя! – громко сказал он. – Вернее, доброй ночи!

– Здрасти, – ответила не менее вежливая Митрофанова.

– А что, Володьки нет?

– Он... он скоро будет. Вы проходите, – тут она поняла, что от ужаса позабыла, как его зовут. – Проходите, я сейчас!..

Столетов пожал плечами, стащил кроссовки и «прошел».

Мелькнуло полотенце, и хлопнула дверь спальни. Видимо, Митрофанова там затаилась.

– Я звонил! – в потолок сказал Дэн и обругал себя за идиотизм.