Брегет хозяина Одессы

– Не скажу, что это хорошее знакомство, – скаламбурил Максим и загреб несколько печенюшек. – Ладно, рассказывай, что он тебе сообщил.

Беспальцев, не торопясь, будто получая удовольствие, насыпал в чистый заварочный чайник крупнолистовой черный чай, залил кипятком и изрек:

– Георгий из Одессы, сокамерник Будченко, – это Георгий Фисун по кличке Жора-Одессит. За убийство никогда не привлекался, но в колониях, где он отбывал наказание, частенько умирали заключенные, причем экспертиза не выявляла никакого насилия: у несчастных просто останавливалось сердце. Ни с того ни с сего – такое бывает.

Оперативники переглянулись, их глаза загорелись, лица зарумянились.

– То есть ты хочешь сказать, что это и есть наш убийца? – обрадовался Горемыкин. Беспальцев взъерошил жидкую шевелюру:

– Может, наш, а может, и нет. Я же сказал: никто никогда не признавался, что был свидетелем, как Жора убивал. Как вы понимаете, это тертый калач, и с ним придется много поработать, чтобы выбить признание. Лучше, конечно, его на чем-нибудь подловить, только вот не представляю, как это сделать.

– Что это ты не представляешь? – В кабинет ввалился судмедэксперт Панков собственной персоной. – О, чайком пахнет. Будь другом, угости.

– Вы что, договорились? – притворно рассердился майор. – Чай почти кончился, а они толпой идут."

"– А я тебе, как цыганка на Привозе, всю правду расскажу, – запел Панков. – Я хоть и без чая, зато не с пустыми руками пришел. Пальчики у меня с места происшествия, из дома Будченко убиенного. Могу назвать имя и фамилию их владельца.

Беспальцев фыркнул:

– Ой, дорогой, давай я, как цыганка, карты раскину и сам скажу, чьи пальчики. Угадаю – уходишь ты в свою лабораторию несолоно хлебавши.

– Давай, – уверенно согласился судмедэксперт. – Говори, несчастный.

– Пальчики у нас гражданина Георгия Фисуна, – радостно объявил Беспальцев. – Ну как, не врут карты?

Лицо Панкова приняло рассеянное выражение.

– Откуда узнал? – спросил он уже деловым тоном. – Колись, я ведь не верю во всякую цыганскую магию.

Коллеги судмедэксперта переглянулись и подавили улыбки. Дмитрий Степанович любил вспоминать случай, приключившийся с ним на одесском вокзале. Он стоял возле чемоданов вместе с женой, ожидая, когда подойдет московский поезд. Жена вдруг вспомнила, что не взяла воды, и послала Степаныча в буфет за минеральной. Там и перехватила его толстая смуглая цыганка в пестром платке, повязанном на голове, в такой же пестрой юбке и белой несвежей кофточке. Взглянув на нее, он подумал, что когда-то женщина была красива: точеные брови подковками, тонкий нос, пухлые губы, приятный овал лица. Но годы брали свое. Возможно, она была моложе его, но жизнь в таборе отложила свой отпечаток и на лицо цыганки, и на оплывшую фигуру.