Я одержим тобой

Пожилая женщина ахнула, задрожав всем телом и в следующую секунду чуть не повалившись на пол."

"— Да, — Вениамин Родионович словно не замечал злости сестры, ответив достаточно уверенно. — Даже если твой секрет нельзя рассказать сыну, то хотя бы можно посвятить в него невестку. Ты ведь даже браслет, который из поколения в поколение в нашей семье передавался, отдала ей. Неужели ты не хочешь, чтобы наследницей нашей ткацкой традиции стала она? Но ты ведь тоже не согласна, чтобы наше искусство вот так оборвалось, верно?

Светлана подняла руку, взглянув на тот самый браслет на руке. Так это не Гусевым принадлежит? Разве Елизавета Родионовна не говорила, что его ей отдала бабушка Дмитрия? Почему же теперь оказывается, что этот браслет — реликвия Черкасовых?

Елизавета Родионовна нахмурилась, отчего ее изящные черты лица стали менее лицеприятны:

— Ты хоть понимаешь, каких неприятностей ей это будет стоить в будущем?

— Знаю, но не могу я спокойно наблюдать за тем, как наша семья вот так просто исчезнет из этого мира, ничего после себя не оставив! — не сдавался мужчина. Сделав шаг вперед, он обеими руками обхватил сестру за плечи. — Я уже стар! Кто знает, сколько дней мы осталось. Мне больше ничего от этой жизни не нужно, но я не хочу наблюдать за падением нашей семьи. Мы должны хоть какой-то след оставить на Земле!

Елизавета Родионовна сжала руки в кулаки:

— И все равно, как ты мог скрывать это от меня? Как ты мог сделать все по своему желанию?!

Старик обернулся, встав к ней спиной:

— Скажи я тебе, ты бы ни за что не согласилась. Тебе же дела нет до собственной семьи! Все, о чем ты можешь думать, твой сын и муж, — чем больше он ей высказывал, тем сильнее выходит из себя. В итоге, диалог резко превратился в допрос с пристрастием. Мужчина смерил сестру взглядом. — Плевать ты хотела на нашу семью! Тебя теперь заботят только эти Гусевы!

Собеседница закрыла глаза, медленно подавляя нахлынувшие эмоции, пытаясь не терять над собой контроль.

Когда она ответила на звонок брата, и он сказал, что нашел человека, которого посвятил в тайную технику изготовления шелка их семьи, женщина так разозлилась, что немедленно приехала, но и подумать не могла, что этим человеком окажется Светлана.

— Не злись. Это дело решенное. Уже поздно отступать, — Вениамин Родионович сделал пару глубоких вдохов, после чего голос его стал значительно тише. — Никому не известно, сколько внутренних страданий тебе пришлось пережить за эти годы. Только я, лишь я один это знаю. И считаю, что это шанс, посланный нам свыше. Мы занимаемся производством Шармеза, а твоя невестка, как оказалось, дизайнер одежды. Если это не судьба, то что?

Тут даже Елизавета Родионовна не могла возразить.