Я одержим тобой

 — Мама, — подмигнул он Светлане, когда та не шелохнулась. Увидев, что Виктория Александровна не подает признаков злости, она тоже подняла руку.

— Маша…

— Нельзя уговаривать! — перебила мальчика Виктория Александровна.

Паша надул губы, следя за тем, как сестра, светясь, подняла руку. Маша любила играть: если мама с братом подняли руки, поднимет и она.

Трое против одного. Виктория Александровна проиграла.

Она не злилась. Только грустно произнесла:

— Я правда не знаю, правильное это решение или нет.

— Бабушка, не волнуйся, я смогу защитить маму, — уверил ее Паша, хлопнув себя по груди.

Виктория Александровна потрепала внука по голове и глубоко вздохнула. В конце концов, он всего лишь ребенок, что он знает. Да только редка такая сыновья любовь.

— Ваша мать родила вас, несмотря на угрозу жизни не впустую.

Паша похлопал глазами: он слышал от дяди Максима, что его мама в самом деле пережила очень много мучений, чтобы родить их с Машей.

— Я никому не дам обижать маму, — непреклонно говорил Паша, словно принял решение.

Виктория Александровна поняла, что сболтнула лишнего. Все-таки он просто пятилетний ребенок.

— Паша, — она усадила его к себе на колени, обнимая, — наш взрослый защитник.

— Конечно, — гордо сказал Паша, подняв головку.

После того, как Викторию Александровну уговорили, атмосфера за столом стала порядком легче. Сонная Маша устроилась в объятиях Светланы. Ее головка опускалась все ниже и ниже. Взяв дочь на руки, Светлана вышла из-за стола. Ребенок словно предчувствовал, что она собирается уйти, открывая глаза и сообщая:

— Хочу есть.

Ох уж эти дети, не забывают о еде, даже когда хотят спать.

Светлана могла лишь сесть обратно и дать дитю несколько ложек, пока оно наконец не уснет.

Виктория Александровна велела дочери отнести ребенка и уложить, а сама начала убирать со стола.

Светлана кивнула. Она хотела умыть дочери лицо и руки, но если ее ради этого разбудить, она устроил скандал, поэтому она легонько умыла ее, держа на руках.

Должно быть, девочка не отдыхала весь день, потому что сейчас сон ее был глубок. Светлана вымыла ей лицо, руки и ноги, а она не подала и признака пробуждения.

— Маша, наверное, свинья, — вздохнул Паша.

Она могла только есть и спать.

— Чего ты такое говоришь? — образумила его Светлана. — Если она свинья, то ты тогда кто? Не забывай, что вы от одной матери.

Сев на край кровати, Паша достал планшет и включил игру «ящик интеллекта».

— А я змея, — опустив голову, пояснил он, — змея — хладнокровное животное.

Светлана обернулась и увидела точеный профиль сына, завитые ресницы.